Вдруг Вивиан замерла, будто натолкнулась на невидимую преграду. Если бы ее спросили, почему она остановилась, она не смогла бы дать вразумительный ответ. Что-то было за дверью, что притянуло ее, как блесна – рыбу. Она взялась за ручку и медленно повернула ее.
Пол был бетонным. Все та же темнота, однако теперь в ней появился запах больницы и чего-то еще, от чего гулко заколотилось сердце. Вивиан закрыла глаза и увидела спелую рожь. Открыла, не видя ничего.
– Дэн?
В тишине расходились далекие крики, словно круги от камня, брошенного в немую воду. И голос – слабый, на грани слышимости.
– Вивиан?
Что-то скрипнуло. Скрип показался ей знакомым. Почему-то совершенно отчетливо представилось старое стоматологическое кресло, с подножкой и подголовником, на круглой подставке. Как в Хорслейке, в кабинете зубного. Когда-то там стояли два кресла… Нет, она пока не готова анализировать это. Только не здесь – в месте, где пахнет операционной и поскрипывает что-то относительно комфортное, функциональное, с откидной спинкой, подголовником, регулируемым по высоте, ножной педалью, гидравлическим подъемником и… и…
Сосредоточься.
Что она увидит, если включит свет? Сможет ли не закричать?
Темнота была препятствием, но иногда – иногда она была спасением.
– Вивиан, это ты?
– Да.
– Что Говард с тобой сделал?
– Ничего такого. Я собираюсь освободить тебя… Сейчас, только…
Говоря это, она медленно двигалась вперед, подошвы ботинок шуршали о бетон.
– Нет, нет, нет, Виви, не надо… Не приближайся! НЕ ПРИБЛИЖАЙСЯ!
Достаточно сделать еще один шаг.
Вивиан остановилась и зажала рот ладонью, стиснув пальцами лицо, чувствуя на пересохших губах колючее прикосновение земли.
Когда она отняла руку, темнота немного успокоилась.
– Почему?
– Уходи! Прямо сейчас!
Нет такой вещи, как идеальный брак. Во всех браках есть взлеты и падения, хорошие дни и плохие – такие, как этот.
– Куда я пойду без тебя?
Вы только посмотрите, какая хорошая жена! Была со своим мужчиной и в крови, и в ярости. Очень серьезно отнеслась к свадебным клятвам.
Снова скрип. Винилового сиденья, мысленно продолжила Вивиан. Да, в отличие от убийцы ее матери, Дэн не ушел безнаказанным, поэтому теперь его глаза, в которые она заглянула лишь раз с тех пор, как покинула Холлоу-драйв, стали глазами раненого зверя, запертого во тьме, доведенного до отчаяния, неуверенного – нападать ему или забиться в угол.
– Вивиан, послушай меня. На это нет времени. Доберись до машины и уезжай. Или беги к дороге, лови попутку…
Она подняла голову. Что-то изменилось.
– Дэн? – Даже шепот показался ей непростительно громким. – Она больше не кричит.
– ВИВИАН, БЕГИ!
Слова были наполнены таким отчаянием и решительностью, что их частичка передалась и ей. Она попятилась в коридор и побежала, выставив вперед руку, другой защищая лицо на случай столкновения с чем-то.
Дважды она останавливалась и прислушивалась. Сколько прошло времени с 5:10? А с тех пор, как прекратились крики? Десять минут? Час? Пять часов? Люминесцентные стрелки лежали мертвые, она не стала включать подсветку, опасаясь, что он заметит вспышку и придет за ней. Может, он давно следует за ней, а она не слышит его приближения за оглушительным стуком сердца.
Нет, он не в подвале, но вот-вот спустится.
Сколько здесь лестниц? Внутренняя, крутая и узкая, вела в гостиную с обоями верескового цвета, досками, уложенным английской «елкой», и инициалами «ДХ», вырезанными над камином. Три поворота от двери, обитой металлом: один налево, два направо. Считай шаги до места, где закопан сундук мертвеца.
Вот только где эта дверь?
Впрочем, должна быть еще и внешняя лестница, вход в подвал с улицы, верно?
Какую лестницу выберет он?
В какой-то момент стены раздвинулись, Вивиан выскочила в большое помещение, в котором перемещались воздушные потоки – едва ощутимые, словно взмахи крыльев мотылька. И тут же, промахнувшись рукой, налетела на одну из опор. В ноздрях стало горячо, их щекотно заполнила кровь и потекла на губы.
Вивиан упрямо брела дальше.
Из помещения тянулось несколько ходов. Возле одного из них она опустилась на колени. Из глубокой темноты дохнуло сухостью – настолько резкой и колючей, будто сунул нос в банку с молотым перцем. Это не был поток воздуха, а что-то вроде воздушной подушки, ударяющей в лицо, когда открываешь шкаф, долгое время стоявший закрытым.
Вивиан лизнула ладонь и выставила перед собой, заведомо зная две вещи. Первая: выход не там. Вторая: даже если выход там, она не войдет в этот ход.
Ни холодка, ни шевеления воздуха, только колючая сухость.
Прежде чем перейти к соседнему проему, она немного проползла вперед и коснулась стены. Скользкий, отшлифованный водой камень. Или не водой. Тут она сообразила: было что-то в резкой сухости от школьного террариума. От королевского питона, щелкающего языком, улавливая запах того, что движется в темноте и тесноте его норы: хищник или жертва? Затем – заглатывающего кормовой объект, из пасти торчат подергивающиеся задние лапы и хвост.
Стоя на четвереньках, Вивиан отползала, пока не перестала слышать сухую перченость.
