Она физически, до тошноты, боялась уезжать и возвращаться. Ей казалось, что стоит отвести взгляд, исчезнуть из чьей-либо жизни хоть на минуту, как сразу потеряешь над ней контроль, что после годового отсутствия она не найдет тех, от кого уезжала. Они изменились и больше не ждут ее возвращения. Вика верила им, своим близким, но страх потери внутри нее был животным, неистребимым. Он не уходил и не менялся, даже когда она отворачивалась от окна и закрывала глаза.
Раздумья прервал телефонный звонок. На утро следующего дня Вике назначили встречу. Это и стало ее последней надеждой.
****
Ровно в девять утра Вика открыла дверь в свое будущее.
Молоденькая девушка-секретарь удивленно подняла брови.
– Здесь какая-то ошибка… Вика уже давно на работе, с девяти, как и было условлено. Я только что рассказала ей о новых обязанностях и показала офис. А вы – кто?
Вика снова посмотрела на часы над ее головой: пока она делала несколько шагов от двери до секретарского стола, стрелки успели преодолеть целых четыре деления и замерли на цифре двенадцать. Тишина. Шуршание автоматических дверей. Вика оглянулась на звук: в проеме двери она увидела себя. Снова, как и при первой встрече с незнакомцем, закружилась голова. Воздух стал приторно сладким, точнее, его катастрофически не хватало. Задыхаясь, Вика ринулась к выходу.
Но дверь распахнулась не на улицу, а в темный коридор, где за каждым поворотом открывались все новые двери и новые повороты. Резкий мечущийся свет, невнятные шепоты и крики, словно кто-то преследовал ее. Она бежала до тех пор, пока ручка очередной двери не расплылась перед глазами.
Темнота, из которой, как в калейдоскопе, начали проступать видения, значения которых Вика не понимала. Врач скорой помощи беспомощно развел руки над девушкой, истекающей кровью на асфальте. За стеклом монитора бился и скалился живой человек, пытаясь выбраться наружу. Тело ведьмы, оплывшее, как воск свечи, бережно снимал с шеста ее же Двойник, нежно протягивая мужчине в черном…
Вика попыталась подняться на ноги и проснулась.
Резкий утренний свет. Приснится же такой кошмар!
Вика осторожно подняла голову, острая боль сдавила виски. Неужели проспала? Нет, все в порядке, пора собираться на новую работу.
Теплые струи душа расслабили тело и немного успокоили. Ночные страхи стали забываться. Что-то напевая, она красила ресницы, как вдруг заметила: ее отражение в зеркале пропустило несколько движений, затем неспеша закрутило тюбик и положило тушь на полочку. Вика изумленно опустила глаза: открытый тюбик туши по-прежнему оставался у нее в руке. Ей стало страшно, и, наверно, глаза ее выражали ужас, только она этого не видела, ее отражение спокойно улыбалось ей. И тут она поняла: на нем совершенно другая одежда.
Внезапно сработал сигнал автоответчика – пии–пиип, новое сообщение:
– Вика, внучка! Позвони мне, пожалуйста. От тебя – никаких вестей уже целый месяц. Я очень за тебя переживаю!
Месяц? На календаре странички аккуратно оторваны, действительно прошел месяц после ее приезда. Вика бессильно опустилась на диван.
«В предвестии беды зеркало очищается. Нужно найти это чертово зеркало!»
Но зеркало бесследно исчезло в ворохе неразобранных вещей.
«Месяц! Пропал целый месяц! Я ничего не помню… Она украла мое время! Но она – это я. Нет, она только внешне моя копия… Кто – она?»
Вместо ответа за окном безмолвно осыпался хлопьями первый снег. Двойник, неслышно ступая, пересек комнату и резким движением опустил жалюзи. Затем Она оглянулась: на белом как мел лице сверкнула презрительная и жестокая улыбка.
– Ты готова? Пора в путь!
Оттолкнув от себя ее ледяные руки, Вика метнулась к двери. Ей повезло, она успела схватить куртку и выбежать из квартиры.
Скорее исчезнуть за пеленой снега и никогда не возвращаться, забыть все, что случилось. Домой! Нужно ехать домой!
Нет, нужно взять себя в руки и решить, что делать дальше.
Хорошо, что толчея в метро. Час пик. Люди идут мимо бесконечным потоком… Но в толпе появляется кто-то в знакомой куртке, знакомая походка, лицо. Снова Она! Люди исчезли. Пустая платформа онемела, стих гул поездов. Никого вокруг. И больше некуда бежать – за спиной железнодорожные пути, а она всегда оказывалась рядом, безмолвно протягивая белые ледяные руки. И ее пронзительный смех отзывался эхом под потолочными сводами...
****
Ноябрьский дождь стал последним в этом году. Выйдя из дома, Вика шагнула в настоящую русскую зиму. За ночь Москва превратилась в лицо красотки под толстым слоем белил, умело наложенным новомодным стилистом, что выглядело совсем не вульгарно. Зима резко взяла свое: снег запорошил мосты и дома, парки и улицы, машины и деревья. Город тонул в белизне, и у всех вокруг вновь родилось предчувствие катастрофы, пробок и рвущихся под тяжестью снега проводов. Снегоуборочные машины захлебывались, а снег все шел и шел, не прекращаясь ни на секунду.
Вика остановилась у подъезда продюсерского центра, стряхнув с непослушных волос хлопья снега.
– Доброго, снежного утра Вам! – радостно окликнул ее дворник.
