Он стоял на карнизе, лопатой счищая снег с крыши. Вика почувствовала тепло благодарности: каждое утро здесь ей говорили, что никто не хочет видеть ее, и она уходила ни с чем. Надежда на контракт таяла, с каждым новым визитом она становилась все меньше и меньше, пока не умирала совсем. И каждое утро добрый старик своей улыбкой возвращал ей надежду снова и снова, как снег, который не прекращался ни на секунду.
– Спасибо, и Вам! – откликнулась Вика и замерла. На крыше рядом с дворником стоял Гоша.
– Привет! – сказал Гоша, стряхнув с непослушных волос хлопья снега.
«Как красиво смотрится белое на черном. Наверно, я выгляжу также», – подумала Вика.
Только это не мог быть Гоша. Он никогда не приезжал в Москву. А парень на крыше, помощник дворника, слишком похож на него.
«Луна – слепая, и она нас не видит», – открыл для себя Гоша, будучи ребенком. Шли годы, но он упрямо продолжал верить в слепоту луны и твердить об этом. Странный, решили все и продолжили заниматься своими делами.
В детстве с ним никто не играл. Нет, он не был замкнутым, напротив, его тянуло к людям, но окружающие почему-то смущенно пожимали плечами и старались уйти как можно скорее, оставив его одного строить дома из кубиков. Что-то было не так с этим мальчишкой: его глаза всегда оставались серьезными, даже когда он улыбался, и никто не решался заглянуть в них. Его боялись и обходили стороной. Никому не хотелось видеть свое отражение в прозрачном, как родниковая вода, взгляде – становилось слишком холодно на душе.
Он не обижался, лишь продолжал строить игрушечные домики. Все дети – одиноки, думал Гоша, потому что не в состоянии понять, чем именно так заняты взрослые. Но в отличие от остальных детей, повзрослев, он так этого и не понял. Люди вообще не способны понять друг друга. Вечная Вавилонская башня! Мы говорим на разных языках и видим мир каждый по-своему. Мы обречены на полную нравственную изоляцию. Непонимание сквозит из миллионов открытых форточек. Из этих сквозняков и рождается северный ветер, приносящий с собой зиму.
Зиму Гоша не любил. Он часто простужался и болел, но никто не навещал его. Работа, дела… – отмахивались от него. Но он знал: все важные дела – всего лишь причина не смотреть на снег, не говорить друг с другом, не ждать, не жить.
В Вике же его слепая луна будила неизведанные фантазии, и их потянуло друг к другу. Сейчас ей вдруг вспомнилось, как Гоша рассказывал о высшем проявлении любви.
– Это когда ты идешь по улице и в каждой встречной девушке видишь свою любимую. Как будто у всех женщин мира ее лицо. Однажды я шел по улице и вдруг вижу: идешь ты. Я думаю, что же я стою, нужно догнать тебя, взять за руку, задержать…
– И что дальше? – спросила Вика.
– Ничего, я догнал ее, но это была не ты, и даже не похожа на тебя, мне показалось. Я очень скучал по тебе и поэтому видел повсюду, – ответил тогда Гоша.
Когда Вика уезжала, он в шутку хотел ее клонировать, мол, ты можешь ехать, куда угодно и делать, что хочешь. А у меня останется твоя другая половина, которая никогда меня не бросит. Твой Двойник.
Гоша нарисовал ее трехмерную копию внутри компьютерной программы. И свою тоже – рядом с ней. И теперь их виртуальные сердца были заперты навечно в его программе 3D моделирования. Он не понимал, что Вика бросила не его самого, а его неспособность найти место под солнцем. Если представить себе шкалу честолюбия, то они находились на противоположных ее концах. Он ничего не хотел, ничего не добивался, жил по ту сторону монитора, а Вика не могла принять его таким, как есть. Слишком они разные! Плюс притягивается к минусу, но порой против своей воли. Согласитесь, трудно уважать человека, если он ни к чему не стремится.
В том, что на крыше Вике привиделся именно Гоша, был тайный знак для нее. Вика вообще повсюду видела знаки, которые становились предвестниками ее судьбы. И сейчас судьба требовала от нее возвращения. Встречи с тем, кого она по-настоящему любила. Разлука с Гошей совсем не мешала Вике продолжать любить его. Ей достаточно было знать, что он где-то ходит по Земле и думает о ней, остальное она могла сочинить сама. На расстоянии мы способны видеть в любимых только достоинства, таково свойство человеческой памяти – бережно хранить все лучшее, избавляясь от боли и непонимания, окрашивать воспоминания в светлые тона. На расстоянии любовь приобретает ореол трагедии, становится печальнее, романтичнее, а значит, и сильнее.
****
– Девчонка под поезд бросилась! Молодой человек, сделайте же что-нибудь! – истеричный крик женщины за спиной вывел Гошу из оцепенения.
Он оглянулся: силуэт какой-то сумасшедшей, как в замедленной съемке, летел, не касаясь земли, в темный проем метро. Крик женщины зомбировал сознание. Гоша прыгнул на рельсы вслед убегающему силуэту.
Страшный гул. Желтые глаза надвигающегося поезда. Успели!
– Нехорошо прыгать под последний поезд, так домой никогда не доберешься! – он едва отдышался, и только сейчас почувствовал страх.
– Она хочет убить меня! Она – там! – девчонка пыталась вырваться изо всех сил, постоянно оглядываясь по сторонам.
