Савин, судя по всему, тоже не очень-то хотел отражаться в этих зеркалах, поэтому сидел в самом углу и только кивнул им в знак приветствия, даже не встал. Федоров и вовсе стоял за зеркалами, у окна. Но, услышав, как за ними закрылась дверь, вышел оттуда и приблизился к полицейским. В отличие от них, он был гладко выбрит и, как всегда, хорошо одет, от него пахло дорогим парфюмом, а на голове волосок лежал к волоску. Впрочем, глаза все равно выдавали бессонную ночь. Да и у него было время привести себя в порядок, пока он ждал их приезда.
– Мне ночью не спалось, и я решил провести небольшое исследование, – заговорил Федоров, кивая на книгу, раскрытую на одном из столиков. – Правда, под утро меня все-таки выключило часа на три, иначе я нашел бы нужный ритуал раньше.
– Ты нашел ритуал? – обрадованно переспросил Соболев, подходя к столику и глядя на страницы с непонятным текстом. – Тот самый, который нам нужен?
Карпатский приблизился к столику вместе с ним и тоже взглянул на раскрытую книгу. И хотя он, безусловно, не мог быть уверен, что перед ним тот же самый текст, который он только что видел на фотографиях, но книжный разворот был очень похож.
– Полагаю, что да, – между тем ответил Федоров, – но, вероятно, придется дождаться Нурейтдинова, чтобы он подтвердил. И провел его.
– И что здесь написано? – нетерпеливо поинтересовался Соболев. – Ты ведь можешь прочитать?
Федоров кивнул и тоже встал у стола.
– Вот здесь, – он ткнул в левую страницу, – описывается, как изготовить злое зеркало, физически забирающее людей. Как и говорил Нурейтдинов, для этого нужно зеркало, видевшее смерть, но этого недостаточно. Еще нужна украденная кровь убийцы.
– В каком смысле? – уточнил Карпатский.
– В смысле взятая обманом или силой. То есть нельзя просто убить кого-то перед зеркалом, а потом использовать для ритуала свою кровь. Или договориться с кем-то. Убийца не должен быть добровольным участником ритуала.
– А зачем вообще нужна именно кровь убийцы? – поинтересовался Соболев.
– Это объясняется тем, что убийца имеет власть над духом своей жертвы и его кровь может подчинить связанный с зеркалом дух, превратив в зло даже самую невинную душу. Угнетенная кровью убийцы, она жаждет возмездия и желает забрать убийцу к себе. Но определить убийцу не может, поэтому заберет того, кого получится.
– Чтобы что? – опасливо уточнил Соболев.
– Чтобы уничтожить, – подсказал Савин, который, по всей видимости, все это уже выслушал.
– То есть неспокойный дух убивает того, кого забрал? – спросил Карпатский глухо, чтобы не молчать.
– Не сразу, – поспешил успокоить Федоров. – Если я правильно понял, то эта магия… ну,
– Ровно год? – Соболев покосился на Савина. – Значит, Софии там быть не может? Ну, в смысле… еще живой.
– Кто знает? – немного устало, но все еще с надеждой в голосе отозвался Савин. – Она пропала три года назад, но в это… зазеркалье могла попасть позже.
– Или же выключенный смартфон намекал как раз на то, что ее уже не спасти, – предположил Карпатский максимально нейтральным тоном.
– Так, а как спасти того, кого зеркало забрало? – спросил Соболев, явно торопясь сменить тему.
– Для этого снова нужна кровь убийцы, чтобы провести обратный ритуал. Он освободит дух, дух вернет заложника, а зеркало перестанет быть злым, – скороговоркой произнес Федоров. – Поэтому я и подумал, что нам прислали кровь убийцы той старушки.
– Почему не любого другого убийцы из истории? – уточнил Карпатский.
Федоров пожал плечами.
– Ведь именно четвертая комната работает как подсказка для нас. Полагаю, нам предлагают провести ритуал и убедиться в том, что он работает. И времени у нас очень мало. Сегодня восьмое июля, а семья пропала предположительно десятого. Год истекает завтра.
В кухне повисло долгое молчание, которое нарушил Соболев:
– И когда приедет Нурейтдинов?
– Я звонил ему. – Федоров посмотрел на часы. – Он будет здесь в течение часа.
– Что ж, подождем, – подытожил Карпатский. – А пока было бы полезно, если бы ты переписал все, что здесь написано, понятным для всех языком. Думаю, так Нурейтдинову будет проще работать.
Нурейтдинов появился пятьдесят пять минут спустя. Карпатскому и раньше доводилось встречаться с этим внешне абсолютно непримечательным человеком. Типичный питерский интеллигент под шестьдесят лет. Высокий, среднего телосложения, с изрядно поседевшими светло-русыми волосами, в очках, он совсем не походил на мага или экстрасенса, какими их показывают в телевизионных шоу. Скорее, на университетского преподавателя, коим и был большую часть жизни. И все же рядом с ним у Карпатского возникало странное ощущение. Интуиция нервно дергала тревожный звоночек, словно не решаясь позвонить в него по-настоящему. В нем было что-то опасное, что Карпатский так и не смог объяснить для себя словами.
