Отвернувшись, я еще раз посмотрела на шахтера. Быть может, из-за лихорадки я и могла спокойно смотреть на лежавшие здесь тела, а, быть может, я вспомнила то, о чем забыла. Был ли этот день ниспослан мне судьбой? Судьба, что даровав богатой зазнавшейся девчонке счастливую жизнь, решила напомнить о том, какой была эта жизнь раньше. Судьба, что услышав печаль неразделенной любви, решила показать, каким на самом деле может быть горе…
Не думаю, что он был виноват. Впрочем, я, наверное, и правда впала в бред. Да, у него был жалостливый взгляд, что даже на перекошенном лице выглядел скорее устрашающе. Но я запомнила те слова. О безысходности. Им пришлось. Они не хотели. Множество работающих шахтеров заслуживают смерти за свои деяния. Но заслужил ли эту смерть он? Я невольно вспомнила о человеке в маске, что спас меня от насильника. Он тоже мертв? Почему мама решила убить их всех? Почему отдала такой приказ…
Цейхан вела меня все дальше. Мне становилось хуже. Здесь было нечем дышать, а вместо воздуха, я словно втягивала в легкие запах крови. Я смотрела под ноги. Глаза закрывались. Я видела то собственные туфли, то чье-то искривленное в гримасе ужаса лицо, то отрубленную конечность, то холодный, не тронутый кровью камень. А затем…Затем оказалась в тепле. С трудом вдохнула запах одеколона. Еле подняла взгляд, распознавая в собственных слезах лицо Валефора. Он тяжело шумно выдохнул, прижимая меня к себе. Кажется, он говорил что-то про страх и приказ Иараль, но я смутно разбирала эти путающиеся слова. Перед моими глазами по-прежнему было то лицо, которое навряд ли хотело умирать…
Меня подхватили на руки. Сквозь гул я слышала яростный крик Валефора на кого-то. Слышала лязг мечей. И прежде, чем провалиться во тьму, я, не осознавая собственных слов, произнесла:
— Ч…Человек…В маске…Не уб…не убив…
Три дня я провела в лихорадке. Три ужасно долгих дня, когда я не могла ни спать, ни есть. Я не могла открыть глаза из-за их тяжести, боль в груди была невыносимой, но все это меркло, стоило температуре вновь ползти вверх. То жар, то холод…То кровавые пятна перед глазами, то настолько яркие, что просто зажмурить глаза недостаточно…Я видела свой дом. Тот старый, накренившийся дом без двери. С выбитыми стеклами, с протекающей крышей, с еле горящим огоньком, который мы разводили из того, что смогли найти…Я видела воду, что плещется у моих ног, хотела зайти туда и упасть на дно. И я падала. Но не в воду, а в кровь. Я видела тощую умершую птицу, которую ощипывали мужские руки. Я видела красивый луг, на котором ничего не росло, кроме черных морисов, растущих на проклятых землях. Я видела детей с выпирающими ребрами…Умерших от голода коров…Тощих жен, что вырезали из животных все органы…Самоубийц, бросившихся с утеса…
Почему я забыла об этом…
Все исчезло. Стало вдруг тепло…Точно, как и в тот раз. Я выжила и забыла то, чего не должна была забывать. И теперь, когда я вспомнила, во мне словно что-то сдвинулось, то, что замерло и покрылось паутиной много лет назад…То, ради чего я хотела жить дальше. То, что многие попросту называют местью…
Я очнулась утром. Рядом со мной гремела посуда, справа кто-то поправлял простыни и одеяло. Когда я открыла глаза, женский голос громко ахнул, и комнату заполнил звук приближающихся ко мне шагов. Теплая рука касается моего лба. Ко рту подносят блюдечко с водой, но я не могу сказать ни слова — голос пропал. Перед глазами все плыло, но я понимала, что вокруг этой кровати много людей. Кто-то аккуратно приподнял меня за плечи и помог облокотиться на высокое изголовье кровати.
Первое, что я смогла четко увидеть, — собственные руки. Тощие, костлявые и бледные руки, покрытые синяками и царапинами. Не кисти императрицы, а кисти бедной голодной девчушки из деревни…Не хотелось улыбаться и радоваться собственному пробуждению, собственному спасению. На все вокруг вдруг стало совершенно все-равно…Словно…Потерялся смысл, которым я жила до сих пор.
— Госпожа… — тихо произнесла Цейхан, беря меня за руку. Она выглядела хорошо, как и всегда. Несколько позади неё стоял бледный и будто измученный Альфинур, на его губах была уставшая улыбка.
По другую сторону от кровати стояла Айе, сложив перед собой руки в молитвенном жесте. Рядом с ней стоял незнакомый мужчина-оборотень с огненными волосами, которого я видела впервые. У стенки на кресле сидел первый мамин муж, что был моим приемным отцом по совместительству. Я не любила его. Он всегда был слишком жадным и корыстным.
— Она выглядит, как приведение, — произнес он, вставая на ноги и складывая руки позади спины. Так он делал всегда, когда был доволен. — Красивое приведение. Думаю, именно поэтому сделка и состоялась.
Сделка? Должно быть, отец говорит о свадьбе с нагом. Так значит…Я посмотрела на пальцы. Черный обручальный опал, подаренный Валефором, а на соседнем пальце…Огромный александрит, меняющий свой цвет от фиолетового до синего…Моего присутствия даже не понадобилось. Это омерзительная продажа. Я не хочу здесь находиться…
— Надо позвать господина Валефора, — Цейхан встала со стула.
