Я посмотрела на Ориаса. Тот сказал, что последует за мной вне зависимости от моего решения. Безусловно, приятно, однако, я бы действительно хотела знать его мнение. Наконец, я взглянула на Альфинура. Тот как всегда приветливо улыбнулся, показывая ряд безупречно белых зубов. Именно он был главной причиной, по которой я согласилась провести это слушание. Альфинур рассказал мне, что сам рос в деревне и понимает простой народ, что ежедневно ходит по острию ножа, которое иначе называется «милость Императриц». Однако чернь…Она возникает в тех местах, где неправильно захоронен демон. Иными словами, это проклятая густая тень, исходящая из недр земли и поражающая всех, кто находится поблизости. После войны Императрицы позаботились о том, что всех демонов правильно захоронили, но погибших было слишком много, чтобы не ошибиться и не пропустить кого-либо, поэтому изредка чернь выходит из земли и уносит с собой сотни жизней. Вылечить пораженного можно. Но только, если это начальная стадия проклятия. Песенной магией можно закрыть источник черни и упокоить душу демона, но проблема в нахождении этого самого источника. Как добраться до того, что поражает всех и вся?
— Что скажешь ты? — ласково обратилась я к Альфинуру, заранее зная ответ.
— Нужно помочь, — невозмутимо ответил оборотень, игнорируя злобные взгляды вампира и нага, — источник черни сам исчезнет только через пять лет. За это время он убьет всех, кто живет в деревнях. Мне жаль тех, кто живет там. Это хорошие и сильные люди, они не заслуживают смерти. Если же руководствоваться материальными интересами, то в той шахте действительно могут оказаться артефакты, создаваемые маарами тысячи лет назад.
Сложив на столе руки, я положила голову на скрещенные пальцы.
— На нагов ведь чернь не действует, да?
Зрачки Баала сузились, и он медленно подполз ко мне, наклоняясь прямо к лицу. Ну, да, мягко говоря, он был очень недоволен произнесенным намеком. Однако, если не этот вариант, то какой еще?
— Ты найдешь для меня этот труп, а я очищу его. Хороший ведь вариант, разве нет?
— Я не буду лазать под землей и искать гниющие кости для нескольких тысяч.
— Тебя не радует мысль, что столько людей выживет?
— Меня больше обрадует мысль, что они подохнут, — процедил сквозь зубы Баал, гордо вскидывая голову.
— Ну, тогда мы пойдем вчетвером, да? — хлопнув в ладоши, я повернулась к маару. Тот утвердительно кивнул.
— Вчетвером? — наг изогнул одну бровь в вопросительном жесте.
— Я, Ориас, Альфинур и Барбатос.
— Вы никуда не пойдете, — равнодушно проговорил Валефор, обращаясь почему-то именно к маару.
— Я уже решила.
— Мне все равно. Если с тобой что-то случится, это сильно аукнется нам.
— Мог бы сказать, что просто волнуешься за меня, — парировав очередное недовольство улыбкой, я увидела на лице Валефора растерянность. Он прокашлялся, но ничего мне не ответил.
Связываться с чернью я бы и сама не желала, но я вижу, насколько это важно для Альфинура. Да и я явно буду затем сожалеть о том, что столько людей погибнет из-за моего отказа, хотя я могла что-то для них сделать.
Пожелав всем доброй ночи, я села писать письмо, представляя облегченный вдох тех, кто завтра его прочтет. Шаги стихли, дверь захлопнулась, и я, подняв глаза, невольно дернулась, увидев в кресле Валефора. А я-то думала, что все ушли…
— Что не так? Я решила, что пойду. Кто, если не я.
Он молчал. Кусал изнутри губы и смотрел на меня как на врага народа. Так он делал всегда, когда хотел затронуть тему, которая ему неприятна. Интересно, и давно это я начала распознавать все его манеры?
— Баал сказал мне, что ты все неправильно поняла. Я не учел женскую логику, поэтому в данной ситуации действительно виноват…кхм…я.
— О чем ты? — отложив в сторону перо, я удивленно округлила глаза. Чтобы Валефор да признал свою вину? А Валефор ли это?
Его моя реакция только разозлила, зато я хотя бы убедилась, что передо мной мой муж. Он снова прокашлялся и отвернул голову в сторону, видимо, пытаясь сохранить самообладание. Да-да, собственную оплошность вампиры признавать очень не любят.
— Я же сказал тебе, что та девушка была по деловому вопросу. И вообще, если тебя что-то не устраивает, учись говорить это мне прямо. Обойди ту фазу, где надо сесть в углу и понапридумывать себе невесть что!
Ну, вот. Он свел все к тому, что виновата я. Пускай, так. Но, хотя бы благодаря Баалу, он понял, что меня беспокоит. Встав со своего места, я подошла к креслу вампира, сев на краешек и довольно улыбнувшись. А он, злой и недовольный, гневно сверкнул своим алым взглядом.
— Это ж надо было придумать! — не унимался Валефор, делая меня виноватой еще больше. — Я верен клятве. И верен тебе. Если ревнуешь, то это твои проблемы, я ничем не могу помочь.
— А ты ревнуешь? — вновь улыбнулась я, подмечая за этим вечным недовольным лицом что-то милое.
— К кому это мне тебя ревновать? — вампир гордо вскинул голову, будто демонстрируя, что ему никто не ровня.
— Тот мужчина…Глава деревень. Он смотрел на меня. И ты злился, — впервые я чувствовала довольство в этой ситуация.
