Баал так и не пришел в себя, но его отправили в сопровождении домой. Жители хоронили своих родных, убирая с улиц обломки разрушенных зданий. Погибшим в сражении оборотням установили жалкое подобие памятника, их имена высекли на большом камне — это все, что сейчас можно было сделать. Ориас очнулся день назад, а Альфинур…так и не вернулся.
Убитая горем хозяйка деревень слегла в постель, а её муж будто постарел на несколько лет за эти дни. Маленького Жейрана я не видела, но искренне надеялась, что хотя бы с ним все в порядке. Слухи летели быстро, поэтому все кланы уже знали о случившемся. Думаю, сейчас наверняка происходит какое-то собрание, на котором все Императрицы осуждают Рубиновый клан. Раньше надо было все это обсуждать. До того, как погибнут сотни или тысячи.
Барбатос уже встал на ноги, однако, восстановился не полностью: изредка во время нагрузки у него отказывала то рука, то нога. Но все они были живы. Все мы скоро поедем домой. Но скоро ли? Альфинур не мог уйти сам, я знаю это, но остается только то, что его забрали. Кто? Не важно кто, я найду и верну своего мужа, теперь это в моих силах. Ведь Альфинур оставил мне нечто большее…
— Ну же, открой ротик, — зачерпнув из миски немного овсяной каши, я поднесла ложку к губам Ориаса, упряма тыча ею в плотно сомкнутые зубы. — Давай, что ты, как дите малое?
— Я мог бы и сам поесть…
— Неужели? — наигранно удивленно я посмотрела на забинтованные руки, безвольно лежащие на одеяле. — Пошевели хотя бы пальцем, герой.
Ориас нахмурился и одновременно покраснел, отворачивая голову к окну. Всего лишь три дня, но за это время он сильно истощал и был также бледен, как после самого ранения. Остальные видели в нем все того же сильного воина, не потерявшего боевой дух, но сейчас передо мной сидел простой ослабевший человек, неспособный даже взять в дрожащие пальцы ложку. Сказал ли ему лекарь о том, что он больше не сможет сражаться, как прежде? Навряд ли, но Ориас и сам прекрасно все понимал, глядя на свое серое лицо в отражении. Он тихо говорил, почти ничего не ел и вместе с тем бодро уверял о том, что все в порядке. Что постоянно кровоточащие раны — последствия яда, а ослабевшие руки — явление кратковременное. Так ли это? Конечно, нет. Из-за яда мышцы атрофировались, даже если он восстановит свои силы, на это уйдет слишком много времени. Я не хочу, чтобы он думал только об этом. Быть может, именно сейчас, когда его эпоха сражений зашла за горизонт, он задумается об иных вещах…
— Где Альфинур?
Опустив ложку в миску, я нервно прокашлялась, выдавливая из себя неестественную улыбку, не говоря ни слова. Почему-то, когда речь заходила о нем, я впадала в какую-то растерянность, пытаясь скрыть поднимающиеся из глубин слезы. Он не вернулся, он не мог, его держали где-то, возможно, вновь из-за меня, а я даже не знала где, сидела и ждала, что он постучится в дверь, ласково улыбнется и все мне расскажет.
— Я действительно не знаю, кто это был, Эолин. Прости…
Ориас вновь нахмурился, но послушно приоткрыл рот, позволяя мне ввести туда ложку.
— Как твоя нога?
— Болит, но меньше. Баал на славу постарался, прокусывая её, — маар рассмеялся, но тут же закашлялся. Вскочив со стула, я подала ему воды, но он лишь небрежно махнул рукой, вновь хмуря брови. Эта складка на лбу в последнее время не сходила с его лица.
— Эолин, я понимаю, что ты хочешь помочь, но…Но когда ты не отходишь от меня ни на секунду, я чувствую себя жалким.
Остановившись в метре от кровати, я поставила кувшин с водой на место. Уголки губ непроизвольно дернулись в улыбке. Значит, ты просто не хочешь показывать мне свою слабость? Вновь ты только о себе думаешь, Ориас.
— Но мне все равно, — подойдя к маару, я обхватила его голову руками и прижала к своей груди, поглаживая его по плечу. — Если ты не можешь быть со мной рядом, значит, я буду с тобой.
