Однако к тем, кто послушен её воле, стихия благосклонна. Я очистила реку, от которой рыли траншею, и наполнила её рыбой, лишив всех этих людей голода. Все же, чем сильнее они будут, тем быстрее будет продвигаться работа. Пятьдесят тысяч демонов, двадцать пять тысяч обращенных в людей русалок, три сотни троллей, еще пару тысяч иных рас, включая фениксов, распределились по всей длине будущей реки. Сверху они выглядели плотным рядом мелких точек, что тянулся вперед на десятки километров. Три месяца…Я знаю, что этого времени хватит. Хватит, чтобы создать главное оружие в этой войне. Вражеские войска не дойдут до места битвы. Всех их погубит вода. Так ведь я смогу сделать народ счастливее, да?
— Эолин?
Я медленно повернула голову в сторону Фирюэль и улыбнулась её обеспокоенному лицу. Сейчас только мы остались в храме, да Джувиал, что сидел у одной из колонн, свесив ноги над пропастью. Место, в котором мы находились, напоминало открытую площадку над морем, которую ограничивал лишь высокий купол и статуи.
— Ты ведь уже не русалка…и не демон, я права?
Джувиал повернул к нам свою голову, сощурив зеленые глаза. Он был единственным из всех моих мужей, кто все знал, а потому не отходил от меня ни на минуту.
— Мне не нужно есть, пить и спать, — я опустила голову на камни, о которые бились волны, — я теряю эмоции и впервые не думаю о будущем, — Фирюэль подошла ближе, заглядывая мне в глаза, — но я все еще человек, потому что меня ведет мечта сделать всех вас счастливыми. И я знаю, что нужно для этого. Но как только срок истечет…
— Истечет?..
— Почему рыцарь провел остаток своей жизни в храме, Фирюэль? — я мягко улыбнулась.
— Я не знаю…
— Он стал залогом мира. Объединил народы, став для них Святым. А разве должны люди жить рядом с Богами? Стоит только дать кому-то возможность, и в мире тут же рождается несправедливость. Он отстранился, потерял человечность и запер себя в Храме, где предпочел умереть, не справившись с одиночеством…
— Но ты же…
— Нет, не волнуйся. Меня не постигнет столь жестокая судьба, ведь, оставив в этом мире нечто слишком ценное для себя, я не смогу забыть свое желание…
— Значит, все же Валькирии? — спросил Джувиал, поднимаясь с пола.
— Что это значит?
— Если я оставлю в себе всю силу, я погибну от неё, но я не могу этого сделать. Остается лишь правильно её распределить, верно?
— Значит, Валькирии это…
— Это мои дочери. Одна из них родится воином и станет героем и защитником этого мира. Две другие будут олицетворять собой день и ночь, оберегая равновесие. Четвертая станет великим магом и покажет народу истинные знания. Пятой будет подвластна запретная магия крови, и она станет карающим мечом за грехи людей. А шестая, — я посмотрела в сторону Джувиала, и тот грустно мне улыбнулся, — та, что будет ближе всех к людям, будет направлять заблудшие души по верной дороге, став самой справедливостью…
— Но что станет с тобой, когда они появятся на свет? — Фирюэль тяжело дышала, прижав руку к груди.
— Я останусь здесь. Одна, — тут же ответила я на немой вопрос в глазах сестры, что с ужасом их распахнула. — Мои дочери сделают счастливыми моих мужей, а мне будет проще присматривать за ними отсюда. Я уже не могу вернуться к людям, понимаешь?
— Но править этими землями…
— Будете вы с Лийамом.
— Я не могу, Эолин!
— Можешь. Таково твое будущее. Мы вместе должны привести свою родную страну к процветанию.
Фирюэль резко опустила голову. В её глазах толпились слезы, и я отвернулась. Я в качестве Богини этих земель. Фирюэль в качестве правительницы. Мои дочери в качестве шести элементов, берегущих мир. И мой секретный седьмой элемент, в котором я оставила всю свою человечность…Только так мы создадим страну, которой желала Богиня. Только так я сделаю дорогих мне людей, что смогут жить беззаботно и в безопасности, счастливыми…
— Но неужели после рождения всех Валькирий мы расстанемся навсегда?! — сквозь слезы прокричала Фирюэль, и мое сердце слабо кольнуло.
— Единожды в год врата Храма будут открываться. И только вы, самые близкие мне люди, сможете меня увидеть. Мы расстанемся еще не скоро, Фирюэль. Мне нужно взрастить моих дочерей прежде, чем они отправятся исполнять свой долг.
— Но твои мужья…они же…
Фирюэль будто в поддержке посмотрела на Джувиала, но тот отвел взгляд.
— Они знают, что мне будет тяжелее…Да и у них скоро появится слишком много дел, — я улыбнулась, обнимая сестру. — В этом нет ничего грустного. Ведь, пускай мы не будем долго видеться, мы все равно будем рядом друг с другом…Всегда.
