— Скажи мне, что тебя пугает? — ее глаза тут же устремились на меня.
— Ты ещё спрашиваешь?! Я сама еще ребенок, чтобы заводить детей. Я…я ничего не знаю об этом. Да я даже младенца никогда не держала в руках. Я не представляла, что все будет так! Как можно заводить ребенка, когда сами ходим по лезвию ножа, — словесный поток лился рекой.
Именно на это и был расчет: девочке нужно было высказаться, чтобы в ее голове не осталось лишних мыслей способных зародить сомнения. Только озвучив все тревоги, она смогла бы услышать и понять все то, что я хотел сказать. Не прерывая эмоционального монолога, я молча слушал обо всех ее страхах.
— Хэдер, я боюсь, — уже намного тише добавила она.
— Понимаю. Я тоже боюсь и это нормально.
— Непохоже.
— Я так же как и ты никогда не имел дел с детьми, для меня это все тоже неизвестность. Но знаешь, лучшего времени не существует. Всегда будет казаться, что сейчас недостаточно хорошо и дальше будет лучше, спокойней, безопасней и так далее. Скажу по секрету, когда мы встретились, мне были абсолютно не нужны отношения. Все мое внимание занимал только проект и жил я по-большому счету ради мести. Найти кого трахнуть я мог всегда, но с отношениями и любовью мне было не по пути. А сейчас мы сидим вдвоем в загородном доме и мне больше не нужно ничего. "Лучшее время" большая иллюзия, — Арина улыбнулась, опуская взгляд. — Иди сюда, мышонок.
Девушка обошла стол, и как только она оказалась на расстоянии вытянутой руки, я притянул ее к себе, усаживая на колени. Распущенные волосы окутали нас приятным ароматом.
— Что будет дальше? — слишком многое отразилось в ее доверчивом взгляде, что я не сразу ответил.
— Если я скажу — долгая и счастливая жизнь, ты мне поверишь? — получив в ответ улыбающееся личико, я продолжил. — Я завершил свои дела с Германом, дальше он пойдет без меня.
— Что? Ты серьезно? Это же было для тебя так важно, — маленькие пальчики коснулись моей груди.
— Это и сейчас важно, но рано или поздно я должен был покинуть игру. Ты правильно сказала про "лезвие ножа". Штер уже пострадал от этих игр, ждать следующей жертвы я не буду. Герман не пропадет без меня.
— Хэдер, ты прости меня за те слова. Если бы ты знал как мне стыдно за такое поведение. Я просто очень-очень испугалась, вот и повела себя как истеричка.
— Я спишу это на гормоны, — уголки ее губ приподнялись, создавая на лице красивые щечки. — Но следи за тем, что ты говоришь.
— Обещаю, — прижалась посильнее. — Какой же ты все-таки теплый.
Стянул со спины плед, и укутал в него мышонка, обнимая поверх руками. Хорошо, когда можно посидеть после ссоры вместе, обнявшись и помолчать каждый о своем. Нам обоим надо было о многом подумать. Все поменялось так быстро, что для осознания требовалось время. Весь вечер я действовал на каких-то безусловных рефлексах. В голове было всего две цели. Первое надо было ее успокоить, не дать ей причинить себе вред. А второе, не позволить девчонке принять решение об уходе. Все остальное: ее страхи, обиды, слова про не моего ребенка и свои загоны буду решать потом, когда приду в себя. После таких вечеров как сегодня, единственное, что хочется это напиться и забыть все как страшный сон.
— Что случилось? Твои руки…,- взяв мою правую кисть, Арина поднесла ее к лицу, рассматривая ободравшиеся костяшки.
Аккуратно высвободил руку. Не хотел, чтобы девочка видела следы моей жестокости. Говорю ей про счастливую жизнь, а сам с удовольствием пачкаюсь в чужой крови. Приподнял ее голову за подбородок, заставляя смотреть на меня. Она могла врать мне словами, но глубина ее глаз не обманывала меня никогда. Провел пальцами от подбородка до шеи, чувствуя как вслед за движением руки, по ее коже бегут мурашки. Да, тело не обманешь. Хотел вернуть руку обратно, но мышонок перехватила ладонь и, поднеся к губам, поцеловала ее.
Еще несколько месяцев назад, мне было в принципе пофиг на жизнь. Не было ничего такого, что делало бы мое существование интересным. Наверное, это был отпечаток боевых действий. Когда в любой момент жизнь может оборваться, то перестаешь бояться наступления этого момента. И это чувство равнодушия к своей шкуре я по инерции перенес и на гражданскую жизнь. Но теперь мне было ради кого дорожить собой. Ее нежность вдруг нарастила на мне прочную броню и придала сил. Девушка нуждалась во мне, и я должен сделать для нее все.
— Арин, я беспокоюсь за тебя. Приступ хоть и был из-за твоего положения, но переживания и волнения тоже внесли свой вклад, — и уже про себя добавил, что причина ее стресса я сам. Никак не мог простить себе ту жестокость, что я допустил в ее адрес. — Тебе нужно отдыхать: еда, свежий воздух, сон, секс — лучшие лекарства.
— Какие у вас интересные методы лечения, — улыбнулась, подняв на меня искрящийся взгляд. — А вы точно доктор? — провокационно облизнула губы, и я пропал.
— Ага, причем практикующий, — с трудом сдерживаясь, чтобы не позволить себе большего, поцеловал ее в уголок улыбающихся губ. — Знаешь, мне и самому надо поработать над уравновешенностью. Поэтому лечение у нас будет одно на двоих.
