— Это моя вина, что в вас сегодня въехали, и ты могла пострадать. Я хотел тебя уберечь, а в итоге чуть не угробил.
— Чего?
— Послушай все, что я сейчас буду говорить, — Хэдер взял меня за плечи. — Брай вёз тебя не в колледж. Сейчас не сильно важно куда именно, но одно могу сказать точно, целой ты бы оттуда уже не выбралась. Я долго думал, прежде чем решиться вмешаться в это. По плану подрезать вас должны были на 4ом квартале, но твой отец изменил маршрут. Хилкер сделал все что мог, чтобы не допустить дальнейшее ваше движение.
— Это что шутка? Мой папа меня любит, слышишь?! — я сбросила его руки со своих плеч.
Вдоль тропинки, на которой мы стояли, лежало поваленное дерево. Я присела на него, обхватив голову руками, и судорожно перебирая в голове как такое вообще возможно. Мысли завертелись как рой пчел, но ничего толкового в голову не шло.
— Ты это специально говоришь, потому что у меня есть папа, а у тебя нет, — выкрикнула я.
— Арина, очнись, посмотри вокруг себя. — Хэдер опустился рядом. — Я знаю, это больно, когда все привычное вокруг начинает рассыпаться. Но глупо делать вид, что у тебя все в порядке. Ты не способна сейчас воспринимать все, что я говорю. Поэтому в детали я вдаваться не стану. Но ты должна знать, что твой отец опасен.
— Про тебя тоже говорят, что ты опасен.
— Да, это правда, но с небольшой оговорочкой: я не опасен для тебя. Мне ты можешь и должна доверять полностью, — жестко и холодно прозвучали эти слова.
Сама интонации говорила о том, что все серьезно и Хэдер еще очень сглаживает, в надежде поберечь мою психику. Он попытался продвинуться ко мне ближе, но я остановила. Сейчас личное пространство мне было необходимо как воздух. Я пыталась внутренне себя убедить, что он обманывает меня, специально наговаривает на отца. Но в душе, словно капля черной туши, растекалась огромная клякса. Я долгое время пыталась выстроить вокруг себя такой мир, в котором мне будет хорошо, но получилось, что я все время создавала вокруг себя одну только видимость, которую можно разрушить парой фраз. Друзья, которые были рядом с самого детства, оказались просто прохожими, с которыми я шла рядом некий отрезок времени. Отец, в котором я так искала защиту и семью, никогда не видел во мне полноценного человека. Ему нужно было только, чтобы я училась и потом смогла хорошо зарабатывать. Иных точек соприкосновения у нас не было. Но я пририсовывала ко всему, что происходило дома, какие-то свои штрихи и в итоге картина выходила вполне идеальной. Но от правды ведь не убежишь, каким бы хорошим фантазером и бегуном ты не был.
— Докажи, что твои слова правда. Назови то, что заставит меня поверить тебе, — я говорила четко и ясно, отбросив нахлынувшие эмоции, обнажившие все мои незаживающие раны.
— Твой одногруппник знает очень много. Те файлы, что попали к нему в руки не сказки для запугивания детишек. В тех доках есть фото под номером 427/3К, попроси пусть скинет его.
Я подрагивающими от напряжения руками нашла в контактах номер Эда и послала сообщение: "Катрин говорила, ты нашел кое-что. Мне нужна одна картинка с четырьмя собаками, двумя лисами и семью птичками. Я хочу нарисовать три картины". В начальных классах мы так передавали друг другу ответы на задачки. Я молилась, чтобы Эд не забыл те времена. Я глянула на экран, сообщение прочитано. Ну же Эд, давай, пойми, что мне нужно. Время шло, телефон до сих пор молчал.
— Не замыкайся в себе. Мне важно знать, о чем ты думаешь, — его голос звучал обеспокоенно, а по лицу было видно, что он правда переживает.
— Как думаешь лучше серые или голубые?
— Что?
— Ногти следующие сделать серыми или голубыми? Ты же сам сказал, что хочешь знать.
Я задержала на нем недолгий взгляд и снова сфокусировалась на телефоне. Но и этих секунд хватило, чтобы увидеть, как затвердел серый взгляд. Больше тишину молчаливого леса никто не нарушал. Время шло и ничего не происходило. Кажется, я пару раз нажимала на дисплей, чтобы он не гас. Значит прошло не меньше получаса, прежде чем упало сообщение.
Я открыла файл. Несколько взрослых мужчин сидели на стульях в два ряда. Можно было подумать что изображено собрание, если бы не человек с со связанными за спиной руками, стоящий перед ними. Фото было черно-белое и лица из-за расстояния были нечеткие. Но родного отца я узнала бы и со спины. Он сидел во втором ряду и смотрел прямо в камеру. Перед глазами все поплыло, и я закрыла лицо руками. Телефон с глухим звуком упал на землю. Если до этого оставался маленький шанс, что это все розыгрыш, то теперь все было очевидно. Внутри словно что-то ломалось, доставляя невыносимую боль.
— Жизнь на этом не заканчивается, — я ощутила его тепло рядом.
— У меня теперь ничего не осталось. Была семья, а теперь пустота.
— Тебе казалось, что у тебя была семья, — поправил Хэдер.
— Какая к черту разница?! Теперь я одна, понимаешь одна.
— Есть я, или меня ты не берешь в расчет?
— Ты? — крикнула я. — Тебя тоже нет. Не сегодня так завтра ты наиграешься и бросишь, так что не надо говорить, что ты есть.
