— Ладно, как хочешь, — брат достал сложенный вдвое лист бумаги. — Я прочитаю, а решать уже тебе. Тут сказано, что тебе как командиру, успешно совершившему сложные боевые действия, присвоена медаль, и еще ты получаешь квартиру. Эй, очнись, — Штер толкнул меня, — у тебя есть хата. Можешь начинать жить заново. Хватит тут сидеть и бухать из-за бабы этой. Все телки шлюхи по натуре, разве ты не знаешь об этом.
— Штэр, ты знаешь, что не было приказа на расстрел. Для Верховного командования все выглядит как пожар по неосторожности.
— Как пожар? — брат ошарашено смотрел на меня, обронив конверт. — Откуда ты знаешь?
— Был у следователя на допросе. Эйшид находится в изоляторе до выяснения обстоятельств поджога. Капитан принял самовольное решение, а я исполнил и потом прикрыл его. Штер, — я схватил брата за ворот, — я просто так расстрелял их всех. Просто так.
С тех пор, прошло много времени. Я смог восстановиться, по крайней мере, внешне, и начать бизнес, который, кстати, неплохо отвлекал днем. А ночами я просто не спал, боясь снова увидеть дым и тела. Кому-то помогают снотворные или лошадиные доли успокоительных, мне же помогал город, ночь и тишина. Я садился за руль и просто ехал вперед. А под утро, когда в квартиру уже проникали рассветные лучи, я возвращался.
Эйшид все это время был для меня нейтральным человеком, с которым судьба нас развела. Он через какое-то время приходил к нам в дом поблагодарить, что я не сдал его тогда. После этого его личность исчезла из моей жизни, до тех пор, пока Герман не рассказал мне про фармакологическую фабрику в соседнем городе и про накротрафик.
Военный суд тогда мог положить конец всему. Но я предпочел не давать показаний против собственного капитана. Даже не из благородства, а просто, потому что было похуй. Сказку о гражданской жизни рассыпалась именно в тот момент, когда я уже шагнул в нее. Она словно лента эскалатора поехала вперед, оставляя меня ни с чем.
Жизнь научила меня еще с детства, что надо быть сильным, не раскисать и не опускать голову. И я следовал этим правилам всегда. Лишь только в тот момент, когда долгожданная победа была близка, и я вот уже вставлял ключ в замочную скважину, я расслабился. Это и выбило почву у меня из под ног. В упивании собственной трагедии, я тогда сделал одну критическую ошибку: прикрыл Эйшида. Долгое время потом я пытался оправдать и самого себя, за те убийства. А ведь, по сути, сам я был виноват точно так же как и он. Капитан был виноват в том, что отдал приказ, а я в том, что без раздумий исполнил его.
Вздрогнула, услышав металлический хлопок внизу. Странно, Хэдер так рано никогда не приходит. Я поднялась на ноги, немного нервно отдергивая вниз полы рубашки. Мой гардероб не славился разнообразием, поэтому я в который раз уже надела утром что-то из мужского шкафа. Мои джинсовые шорты и черная рубашка Хэдера отлично подходили друг другу.
Уже подходя ближе к лестнице, я вдруг вспомнила, что просила Ториса принести мне материалы для вступительных. Но проведать меня пришел совсем не Торис…
— Привет, — поздоровалась я с гостями, натянуто улыбаясь.
— И тебе привет, девушка моего брата. Смотрю, уже обжилась тут, — Штер красноречиво проскользил глазами по моей одежде.
— Привет, я Мелиса, — с кухни вышла миловидная девушка и дружески улыбнулась, протягивая мне руку.
— Я Арина, приятно познакомиться.
— Ты извини, что я без разрешения на кухню вошла. Просто ужасно пить хочется.
— Да ничего страшного, чувствуй себя как дома, — Мелиса поблагодарив, скрылась на кухне.
— Ну что, нравится чувствовать себя хозяйкой? Привыкла или еще пока не до конца? — Штэр, закинул ноги на журнальный столик и, нагло улыбаясь, наблюдал за мной.
И как они могут быть родными братьями? У Хедера с Торисом гораздо больше общего, чем с этим офигевшим типом.
— Тебя не учили, что в уличной обуви не принято ходить по дому и уж тем более задирать их куда попало? — я старалась говорить тихо и четко, не желая, чтобы с кухни нас было слышно.
Сердце стучало от волнения и выплеска адреналина, но я помнила слова Хедера о том, что сила она здесь и сейчас. Неважно кто перед тобой, нельзя бояться.
— А я смотрю, вы время тут с братиком зря не теряете, — убирая ноги, все с той же мерзкой улыбкой произнес он. — Но, видишь ли, в чем незадача, — Штер поднялся, подходя ближе, — мне насрать на твои правила. Ты всего лишь девка, которую трахает Хэдер. Не напридумывай там себе чего лишнего, — он постучал пальцем по моему виску.
— Хватит, — я резко ударила его по руке. — В подобном тоне ты со мной разговаривать не будешь, понял?!
— О как. А ты, значит, у нас стала дерзкой. И что же ты мне сделаешь, позволь спросить, если я «не понял»?
В груди все кипело, а ноги подрагивали от напряжения.
— Скажу Хедеру. Жаловаться не в моих правилах, но если ты меня вынудишь, он все узнает.
— Тогда не забудь ему и про Томми рассказать, а то, судя по твоему целому личику, он не в курсе, — Штер вернулся на диван, вновь кладя ноги на столик.
— Что ты несешь?
— Удивление отыграно бесподобно. Сможешь еще раз повторить? Или это импровизация?
