— Будем! — Отвечают хором командиры. Лезу в инструметрон, из памяти сливаю им отчёт и мужчины углубляются в чтение. Я же наливаю себе ещё и тихонько смакую янтарную жидкость, закусывая шоколадкой. Вот чтение закончилось и капитаны молча смотрят в пустоту.
— Когда всё начнётся и где? — Говорит Дэвид.
— Примерно через два-три года, может чуть позже, на Иден Прайм.
— Там же есть протеанские руины, точно! — Говорит кап-три.
— Вот там и откопают информационный буй.
— Да их постоянно где-нибудь откапывают, что в них такого-то?
— Ну может быть то, что он будет рабочим.
— Ух ты! И что?
— Туда заявится жнец в компании с гетами и устроит погром. И командовать синтетиками будет Сарен Артериус.
— Ктоо-о-о?! Значит, он предатель?
— В том-то и беда сэр, что нет. Он одурманен и уже давно, так что не всегда отвечает за свои действия. Может и вас, сэр он подставил по подсказке Назары.
— Назары?!
— Так зовут жнеца.
— Но что-то надо делать! Стучать во все двери, искать противоядие от одурманивания, делать оружие и корабли!
— Это всё давно делается, сэр. R.E.D.S. Industries для этого и создана. И турианцы и азари вложили в неё очень много. И средств, и влияния, и людей, и ресурсов. Пока политики болтают, мы готовимся.
— И ты? А к чему готовишься ты, Джейн?
— Я могу стать Спектром, сэр.
— Спектром! Это точно?
— Нет, сэр, не точно, но такая возможность есть. И вероятность очень высока.
— Значит ждём начала событий?
— Ожидание не будет пустым, Гегемония не успокоится. Политика Альянса по переманиванию населения в свои колонии, вот-вот приведёт к войне. Олигархи попытаются остановить исход соплеменников самыми жестокими методами.
— А я только детишек пристроил, Татьяна так обрадовалась. А тут война, черт. — Шепчет Вадим.
Я сижу тоскливо смотря в угол, мне плохо.
— Что с тобой?
— Сини вспомнила, и я внезапно поняла, командир, что я самая обыкновенная. Я хочу свой дом и детей в нём. Я хочу просто жить, и ни о чём не беспокоится, но так не будет. И от этого ещё хуже.
Андерсон пододвинулся и обнял меня.
— Не грусти, Джейни, мы со всем справимся и будет у тебя свой дом и ребятишки. И синенькая подруга в нём. М-м-м!
— Хотелось бы верить, сэр.
— А ты верь. Иначе зачем это всё, в победу надо верить, иначе не победить. Спой нам лучше подруга, где твоя гитара?
— Сейчас, сэр, схожу в каюту.
Спускаюсь в каюту, беру со стены гитару и возвращаюсь к капитанам. Сажусь на стул, подстраиваю, ну что поехали?
— Давай, Джейн.
К берегу спешат пароходы,
К берегу бегут поезда,
Но закрыты все замки и засовы —
На берег наступает вода.[89]
Сижу и пою, эту песню я подобрала лишь недавно и командиры первые её услышали. Мужчины сидят и молча слушают глядя в пространство задумчивыми взглядами. Вот песня закончилась и наступила тишина.
— Да уж, нас всегда было двое… — Говорит Полищук. — Откуда эти песни, Джейн? Я никогда и нигде их не слышал, а я поверь, много песен слышал в жизни. Мать учитель музыки у меня.
— Это секрет, сэр.
— Ты ещё и поэт, и композитор, невероятно.
— Но, сэр, это не мои песни.
— А чьи? Не ври давай, скромница. Пой лучше дальше.
— Ладно. Наливаю себе и товарищам коньяк, подымаю стопку, капитаны поддерживают.
Выпили, снова зазвучала гитара и я запела.
Я сам не свой, мой след потерян,
Я с головой в песчинках времени.
Упал на дно, и метроном
Считает в тишине.[90]
Когда закончила, Андерсон посмотрел на меня странным взглядом с тоской в чувствах.
— А есть что-нибудь не такое грустное, Джейн?
— Есть, командир, а вы Вадим Георгиевич запоминайте, потом детям споёте.
— Даже так! Хорошо сейчас запись включу, всё пой.
Перебираю струны, потекла мелодия и я пою.
У тебя на полке,
Плюшевый мишка и заяц в футболке.
Ты давно когда-то,
Ранним утром их нашла под елкой.
А за старым шкафом
Портфель без ручки и летняя шляпа.
Кто-то хитрый и большой,
Наблюдает за тобой.[91]
— Ух как здорово! Отличная колыбельная, и прямо под меня написана. — Говорит Полищук. — Ну-ка покажи аккорды?
И я показываю кап-три как играть, он и сам очень неплохо играет на гитаре, так что схватил на лету.
— Да уж, Вадим, быть тебе хитрым и большим, который наблюдает. — Смеясь, говорит Дэйв.
— Как у вас дела, кстати, как девочки восприняли новый дом? А парень как? И как ваша жена отнеслась к тому, что у неё теперь две синенькие дочки? — Спросила я.
— Тише-тише, всё скажу, давайте только выпьем.
— Наливай, Джейн.
Разливаю коньяк, пустая бутылка уходит под стол и её место занимает новая, полная. Выпиваем, закусываем лимончиком, я отставляю гитару и выжидательно смотрю на Вадима.
— Ну, как всё прошло, хорошо прошло. Татьяна в восторге, и девчонки к ней так и липнут. Всё-таки женщина. Парень тоже доволен, хотя по ночам могут спать только все вместе или с кем-то из нас. По одному никак.
— Девочки ведь не сёстры?
— Нет, их матери работали в колонии по контракту. Правда обе были гражданками Альянса, поэтому с удочерением проблем не возникло. А у парня вообще близких не осталось. Всех эти твари убили, прямо у него на глазах.
— Жаль, что их можно было убить лишь один раз… — Говорю я.
— Ты права, очень жаль.
— Кстати, а что сказал Стивен Хакетт?
