Казалось, что разговор о сновидениях подошёл к концу, однако уже следующим ранним утром Бо проснулась от громкого стука. Она вскочила, включила свет, с ошарашенным видом озираясь вокруг, словно не понимая, что здесь, собственно, происходит. Может быть, это сон? Но тут стук раздался снова — видно, ей это всё же не приснилось. Девушка поморгала, откинула одеяло, и, прикрывая грудь рукой, в одних тоненьких трусиках, на цыпочках, подкралась к двери.
— Кто там? — спросила она шёпотом, но, понимая, что её не слышно, громко повторила, — Кто там?
— Это я, Саша, — раздалось из-за двери.
— Что случилось? — осведомилось она.
— Ничего! Вернее, нужно поговорить.
— Поговорить? Сейчас? Прямо ночью?
— Уже шесть часов утра. Лучше сейчас.
— Так срочно? Погоди тогда, я оденусь.
Придерживая ладонями перси, она развернулась и припустила в ванную. Сполоснув лицо и прополоскав рот водой с зубной пастой, накинув свой второй, новый халат, она вернулась и, открыв дверь, вышла в коридор. Взлохмаченный доктор с каким-то взбудораженным видом прохаживался взад-вперёд. Увидев её, он быстрым шагом приблизился, и напряжённым громким шёпотом произнёс:
— Мне кажется, я придумал.
— Что придумал?
— Придумал, как победить Райх. Вернее, не так, не придумал — мне во сне приснилось.
— Чего тебе приснилось? — Бо еле соображала спросонья, но Саша не обратил на это внимания.
— Мне приснилась плотина.
— Плотина? Какая плотина?
— Ну, обычная плотина. Огромная такая, а я внизу стою и вижу, что вода просачивается сквозь неё. Сначала понемногу, капельками, но потом вижу, что трещины поползли, и они всё больше, больше, и ручейки потекли. А дамба прямо такая — здоровенная, воды за ней много, как Гибралтарская, видела её на картинках? Как она называлась?
— Геркулесовы Столбы, — напомнила Бо и зевнула.
— Точно. И вот она огромная такая махина, а я внизу стою, маленький, и понимаю, что если она прорвётся, то меня сметёт. И всё, что вокруг, тоже будет снесено, понимаешь? Как будто из книжки про Великий Потоп. А ручейки всё больше и больше, и в одном месте прямо прорывать начало — расселина образовалась, вода стала хлестать. Ну, думаю, всё — кранты. Оборачиваюсь, чтобы убежать, и вижу, что за мной люди стоят, то ли живут они здесь, то ли тоже посмотреть пришли. Я понимаю, что ещё минута-другая, и нас всех снесёт к чертям собачьим.
— Это сон такой? — опять зевнула не выспавшаяся девушка и потёрла глаза руками.
— Сон конечно, — нетерпеливо бросил он и продолжил. — И тут у меня в руках оказывается мешок.
— Мешок?
— Мешок. И я начинаю в него эту воду собирать, но он быстро наполняется и от давления воды не рвётся, но тоже протекает, и тогда я беру ещё один мешок и кладу первый во второй, потом второй в третий, и я вот уже не один, а все эти люди мне помогают. Мы вместе держим этот мешок, вернее, несколько мешков, и начинаем обратно давить, как бы прижимая к дамбе. И пока мы воду держим, какие-то рабочие, то ли знакомые, то ли незнакомые, специальной замазкой покрывают трещины в дамбе, и они понемногу затягиваются, и вода перестаёт течь. Причём как-то так получается, что эта замазка прямо против течения просачивается и затвердевает, образуя кристаллическую решётку. То есть если бы напора воды не было, то эта замазка бы не подействовала, понимаешь? Без напора воды она не работает! Понимаешь меня?
Бо поморгала с таким видом, будто пыталась осознать хоть что-то, но пока ничего не получалось.
— А потом мы взяли этот мешок, связали его края, какими-то шнурками затянули, и всё — вода из дамбы не бежит, трещины заделаны, а вода, вместо того чтобы прорвать плотину и всё разрушить, мирно покоится у нас в руках. В мешке.
— Так, — протёрла руками глаза Бо. — И чего дальше.
— Бо, — проникновенно произнёс Доктор, понизив голос. — Мне кажется, я понял, что нужно делать — нужно ехать к Митяю и обсуждать.
**
— Давайте покубатурим, коль не шутите. У меня сегодня есть свободное время, но его немного. Всё будет зависеть от разговора, — постучал пальцами по шершавому кулаку Митяй Котлин и выразительно поглядел на Александра и Бо. Компания сидела в беседке на берегу Волги. — Я в своё время договаривался с Вуйчиками, что они не лезут сюда и получают за это рублы. Теперь их нет. Ни братьев, ни денег, соответственно.
— Ну, так они и не лезут, — усмехнулся Доктор. — Договор-то не нарушается. — Митяй сразу же недобро на него посмотрел:
— И чё ты хочешь сказать? Что теперь ты хочешь получать с меня деньги?
— Ребятушки, давайте разговаривать, а не бычиться, — приподняла руки вверх Бо. — А то так мы ни к чему не придём. Митяй, мы вовсе не за этим приехали. Выслушай нас сначала, хорошо.
Тот, недобро глядя, молча кивнул.
— Ты сам понимаешь, что по экономике, только минимум двухкампусовые, а оптимально — трёхкампусовые полисы имеют шанс на хоть какой-то рост. Появляется финансовый оборот…
— Ты поаккуратнее с выражениями, мы же пацаны простые, такие термины не рубим, — фыркнул Митяй Котлин. — Да ладно, я шучу. Понимаю, конечно. И чё дальше?
— Короче, вам, нам, вам и нам надо вместе развиваться…
