Я не хотела. Я устала, была зла и мечтала лишь об одном: свалить из этого грязного городка и позабыть каждую минуту, проведённую здесь. Менее всего мне требовались обнимашки с каким-то молокососом.
– Ага, – сказал мой предательский рот, а предательские ноги согнулись в коленках. – Давай обнимемся.
Мальчик облапил меня со всем неловким энтузиазмом человека, который понятия не имеет, что делает, и думает, будто беду и душевную боль можно изжить крепкими объятиями.
– Плакать – это нормально, – прошептал он.
– Я не плачу, – соврала я.
Дюррал был прав. Иногда броня должна разрушиться, прежде чем вы сможете сделать следующий шаг.
– Научи меня, – сказала я.
– Чему научить, девочка?
Сколько раз мы повторяли этот диалог за последние шесть недель? Сто? Тысячу? Давайте-ка посмотрим…
Впервые он прозвучал примерно через пять минут после того, как мы выехали из городка с виселицей, покрытой красным воском.
– Научи меня.
– Чему научить, девочка?
– Как быть аргоси.
– А кто такой аргоси?
– Воин, – ответила я, – который может побороть заклятие, не имея собственной магии. И может заставить четырёх сильных мужчин отказаться от драки. И ничего не боится.
– Звучит очень впечатляюще, – сказал мне Дюррал в тот первый раз. – Если когда-нибудь встретишь такого человека, обязательно познакомь меня с ним.
Вот так он прекратил обсуждение. Затем каждый вечер, когда мы разбивали лагерь, кормили, поили и чистили коня, а пёс уходил на охоту, я пробовала снова.
Я вновь наседала на Дюррала, пока он ставил силки в надежде поймать толстого кролика или белку и съесть заодно с теми корнеплодами, которые я выкапывала по его распоряжению. Для него, кстати, слово «овощи» означало отвратительный ассортимент колючих, неприятных на вкус комков, ничуть не похожих на еду.
В конце каждого вечера Дюррал расставлял свои секретные ловушки (ни одну из них он мне не показывал), которые должны были предупредить, если кто-нибудь попытается застать нас врасплох. После этого я делала третью попытку.
– Я серьёзно. Научи меня.
– Чему научить, девочка?
– Как быть аргоси.
– Кто такой аргоси?
Жулик. Картёжник. Философ. Дуэлянт. Святой человек. Низкий, грязный, подлый, насмешливый сукин сын…
Ко второй неделе я действительно начала выходить из себя.
– Хватит вести себя как придурок! – крикнула я.
Орала я тоже не раз. Это ни к чему не привело. Сперва я думала, что Дюррал меня испытывает – предлагает какую-то философскую головоломку и ждёт, когда я найду правильный ответ. Оказывается, я не умею решать головоломки. Впрочем, никто не посмел бы сказать, что я не старалась.
– Ты вроде бы мой учитель? Так учи!
Он негромко прыснул.
– Перестань относиться ко мне как к ребёнку!
Дюррал Бурый, как я вскоре узнала, был совершенно невосприимчив к капризам как к форме убеждения.
– Ты ведешь себя как ребёнок, Дюррал!
Его также не трогали упрёки, уговоры, критика, споры, переговоры, стенания, мольбы и гробовое молчание. Хотя последнее он, кажется, оценил.
Мне следовало найти решение его загадки гораздо раньше. Я просто очень сильно хотела стать аргоси – больше всего на свете. Думаю, это не дало мне увидеть очевидный ответ.
Зачем Дюррал Бурый – Путь Бродячего Чертополоха – взял меня с собой, уходя из того города, если не собирался учить путям аргоси?
Всё очень просто.
– Ты ведёшь меня к ним, да? – наконец спросила я.
Дюррал сидел, скрестив ноги, по другую сторону костра и ставил заплату на свою запасную рубашку. Пёс развалился рядом, положив морду ему на колени.
– К кому, девочка?
Дюррал вообще не оценил, что на прошлой неделе я ни разу не приставала к нему с просьбами меня научить!
Наши дни и ночи проходили в повседневной рутине путешествия через пустыню потрясающей красоты. Наши разговоры были не более чем маленькими историями и результатами случайных наблюдений. Мне потребовалось целых семь дней, чтобы набраться смелости и задать вопрос. Не понимаю, зачем я хотела заставить его сказать это вслух; я и так уже знала ответ.
