Но он не пошел. Испугался. Точнее, понял, что просто не сможет посмотреть Яну в глаза, потому что именно своим решением он исковеркал мальчику судьбу, на которую тот не заслуживал даже за все то, о чем он только догадывался. Впрочем, наверное, он все-таки не сдержался бы и посмотрел бы омеге в глаза, чего боялся ещё больше, потому что… потому что, невзирая ни на что, мог бы простить возлюбленному все. Да, смог бы, но, похоже, самому Яну его прощение было ни к чему, его чувства были ни к чему, да и все это спасение… Нет гарантии, что мальчишка вернулся только потому, что хотел, а не потому, что так ему приказал Рхетт – это были слова Реордэна Вилара, но сам Дэон с ним был полностью согласен, разве что… Аль-шей не применил на омеге свою ментальную магию, чтобы узреть истину, хотя даже в попытке сделать это не было смысла, потому что Яна от подобного воздействия защищала его собственная магия. Получается, все решения он принял, будучи в неведение, и все равно так оказалось проще, потому что, как когда-то и сказал ему Ян, знание все равно не смогло бы успокоить его душу.
- Но ты мог хотя бы поговорить с ним, - настоятельно, посмотрев из-под густой челки, констатировал факт Арт, поражаясь тому, что альфа сам не смог до этого додуматься, или же… или же просто не решился. – Возможно, твои догадки подтвердились бы, возможно, были бы опровергнуты, но, по крайней мере, твоя совесть была бы чиста. Ты, - следующие слова огненный маг подчеркнул особенно выразительно, - поступил бы не только как ассасин, но и как альфа, достойный альфа.
- Поговорить?.. – странно, но он как-то не задумывался над этим, точнее, даже не думал о том, что ему позволено прийти в восточную башню и вот так вот просто, без оглядки на долг перед государством и путь воина Ассы, поддавшись чувствам, начать откровенный разговор. Это, и правда, было как помутнение, словно то, что было правильным, ускользало от него, вместо этого заставляя поступать бездумно и, откровенно говоря, глупо, ведь, если судить рационально, он должен был поговорить со своим омегой сразу же, как только мальчишка оказался в крепости, а не оставлять его наедине, да ещё сам на сам со столь подбористо сложившимися обстоятельствами.
Дэон поднялся рывком, хаотично скользя взглядом по комнате в поисках верхней одежды и сапог и даже не обращая внимания на то, как предполагающе хмыкнул Торвальд. Не до друга ему было сейчас, хотя, конечно же, он поблагодарит Арта за то, что тот… в общем, что тот смог до него достучаться, но не сейчас, позже, когда он-таки поговорит с Яном. Огненный же и не вмешивался, даже вздохнул, с облегчением и чувством выполненного долга, наконец, успокаиваясь и понимая, что он сделал все, что в этой ситуации могло зависеть от него, остальное же было уделом альфы и омеги.
Времени оставалось не так уж и много – вот что понимал альфа, торопливо одеваясь и опасливо посматривая на холодный диск Лели, который уже клонился к горизонту, но менять свое решение он собирался. Как бы там ни было и что бы там ни было, был ли Ян любовником императора Тул, не был ли, предавал он Аламут и его чувства или же нет, но он должен услышать это от мальчишки, смотря ему в глаза. Он – ассасин, воин, альфа, поэтому должен смотреть в лицо, смотреть в лицо всему – будущему, врагам, правде, лжи, предательству, не отворачиваясь и не прячась. И Ян, каким бы он ни был, не заслуживал на то, чтобы кто-то распоряжался его жизнью и претендовал на роль вершителя его судьбы. Ни он, ни его отец, никто либо, кроме арлегов, не мог решать, чего достоин или недостоин Ян Риверс.
Дверь в его комнату распахнулась рывком и намного раньше, нежели он ожидал, чувствуя, что Дэон, который до этого уверенно и торопливо шагал по коридору восточной башни, приостановился, скорее всего, таки столкнувшись с Ноэлем, хотя… В последнее время юный мольфар не верил в то, что бывают просто совпадения, которые никоим образом не влияют на судьбу.
Завир не был взволнован, но его глаза как-то странно блестели, а над верхней губой выступила капелька пота, но это было отнюдь не результатом бега, а, скорее, следствием сильного напряжения, внутреннего или магического, сам Ян никак не мог это понять, как и то, зачем папе понадобился его кинжал. Можно было подумать, что мольфар все делает впопыхах, что он куда-то торопится, оглядываясь на дверь, которую он захлопнул лишь быстрым взглядом, и на что сам Ян удивленно вскинул брови, но его движения были слишком четки, чтобы подумать о том, что мужчина поддался панике. Скорее, тот просто предчувствовал, что действовать нужно быстро, четко и слажено, а вот Ян все равно недоумевал, совершенно не чувствуя папу.
