Риверс очень хорошо помнил те ощущения, которые нахлынули на него, когда альфа прижал его к своему крепкому телу. Его окутал манящий запах мужчины, такой стойкий, терпкий, заманчивый, желанный. Он проникал в каждый уголок его тела и находил в нем отклик, подымая неистовый жар и кружа голову. Тело альфы казалось крепостью, за которой было ничего не страшно. Оно было горячим, это Ян чувствовал даже сквозь плотную ткань плаща, так же, как и чувствовал под своей ладонью биение чужого сердца. А ещё он ничего не слышал, понимал, что брюнет о чем-то говорит с Хавелоком, но сути самих слов понять не мог. Казалось, весь мир сузился до него и этого альфы, от запаха, прикосновений и даже самой близости которого его собственное сердце заходилось в шальном ритме, нагоняя на лицо краску и распространяя по телу дрожь. Жгло запястье – это Ян помнил очень четко, потому что его, и правда, жгло нестерпимо, а теперь на нем красовалась татуировка. Ян её не делал – и это факт, и тогда он даже испугался тому, откуда рисунок мог взяться на его руке, но после он вспомнил, вспомнил, что именно к этому месту альфа прикоснулся губами в момент их первой встречи. Значит, это была магия? Не иначе. Но чья?
Брюнет сейчас о чем-то говорил с его отцом, а два других воина невозмутимо стояли за спиной своего, как они говорили, аль-ди. Кто такой аль-ди, Ян не имел понятия, но четко осознавал, что этот аль-ди, Дэон Вилар, или как его там, поставил на нем свою метку, что означало только одно – теперь он принадлежит альфе. Юноше было страшно: он не знал этого мужчину и не понимал, почему он выбрал именно его, и в то же время его тянуло к брюнету, будто между ними были какие-то невидимые нити, притяжению которых было просто невозможно сопротивляться. Папа говорил ему о том, что своего альфу нужно почувствовать сердцем, и, похоже, омега это чувствовал, что-то такое теплое, растекающееся по телу, вгоняющее в краску смущения и заставляющее тайком рассматривать мужчину.
Хотя, мужчину – это он слишком образно выразился, ведь теперь, рассмотрев Дэона поближе, Ян понял, что немного ошибся в своих определениях. Возможно, тогда, при их первой встрече, он был слишком растерян, напуган и озадачен появлением незнакомца, который показался ему слишком грозной и даже угрожающей фигурой, а вот теперь, при дневном свете, Риверс понял, что альфа не намного старше его самого, может, лет на пять. Черты его лица очень приятны, но в то же время мужественны и благородны, и, как сперва и думал омега, альфа высок, и он, Ян, действительно, став во весь рост, достигнет лишь груди воина. Такая величественная красота альфы завораживала, и поэтому Ян не мог не бросать, получается, уже на своего жениха любопытные и изучающие взгляды.
Но все равно, как бы не пытался Ян отвлечь себя от разглядываний альфы, ему многое было непонятно. Жители Венейи и всей Даари не владеют магией, а на нем стояла явно магического рода метка, которую, а омега почему-то в этом не сомневался, удалить, убрать, отменить было невозможно. Получается, альфа поставил на нем метку против его же воли, и это было обидно, но с другой стороны Ян понимал, что, если бы на нем не было этой метки, уже сейчас он бы был под Хавелоком дан’Глис, и что-то юноше подсказывало, что в данном процессе приятного было бы мало. Но, вернувшись к своим вопросам, Ян не мог не задуматься над тем, что кроме как в Даарии ни альф, ни омег нигде больше нет, но в других землях есть магия. Что ж это получалось: даарийские альфы не владели магией, а маги Троары, Аркольна или же Ингарда не были альфами, - тогда, кто же такой этот Дэон Вилар, перед которым отступил сам военный советник Его Величества Хавелок дан’ Глис?
- Я не совсем понимаю, - Олдвин Риверс устало потер переносицу. Сегодняшний день определенно был насыщен событиями не только не поддающимися объяснению, но и тяжелыми для него как для альфы и отца. Более всего мужчину сбивал с толку тот факт, что этот альфа, сила которого осязалась в едином присутствии рядом, был другим. Брюнет отличался от него, так же, как и его воины, и дело было отнюдь не в седых прядях в волосах альфы и даже не в его пронзительном взгляде, дело было в самой ситуации. У Олдвина вообще складывалось такое впечатление, что арлеги вмешались в размеренную жизнь Риверсов, сперва отведя угрозу от Яна, а после бросив его в ещё большую пучину событий.
- Вы, Дэон, утверждаете, что познакомились с моим сыном на приеме у Его Величества и там же сделали брачное предложение, но, - мужчина показательно развел руками, - Ян ничего об этом не говорил. Даже когда господин дан’Глис предоставил нам грамоту о жребии, Ян все равно умолчал о самом факте вашего знакомства.
