Но, как бы там ни было, механизм был уже запущен, и жрец арлегов, облаченный в праздничную мантию, подошел к алтарю, готовый начать брачную церемонию. Хавелок дан’ Глис усмехнулся про себя и, повернувшись к Риверсам, поднял руку, предлагая своему жениху занять место подле себя. Ян вздрогнул, но, подталкиваемый папой, прошел вперед и положил свою ладонь в ладонь альфы. Хавелок грубо стиснул ладошку омежки, тут же заметив, как тот прикусил нижнюю губу, чтобы не вскрикнуть. Глава дома дан’ Глис хмыкнул: ладонь – это всего лишь начало.
Ян стоял у алтаря, возле которого жрец произносил хвалебную арлегам, прося у них благословения на этот союз, но при этом не слышал ни единого слова, будучи полностью погруженным в свои мысли. Хватка его будущего старшего мужа была просто стальной, что более чем явственно доказывало, что в доме дан’ Глис с ним церемониться не будут. Вот только зачем он Хавелоку? В то, что альфа воспылал к нему любовью и страстью, юноша не верил, как и в то, что дому дан’ Глис нужен ещё один наследник, тем более от младшего мужа. Возможно, все дело было в том, что у Хавелока был семилетний сын, за которым нужно было присматривать, но мужчина мог взять любого омегу, любого, в том числе и того, кто бы согласился стать его младшем мужем добровольно, но альфе нужен был именно он, Ян. Преследовал ли Хавелок дан’ Глис какие-то свои цели? Определенно, вот только что мог дать ему брак именно с Яном?
Он был из семьи со средним достатком, без родословной и титула, к тому же, не так уж и красив, чтобы кичится им на светских приемах, тогда почему? Этот вопрос не давал Яну покоя с того самого дня, как Хавелок дан’ Глис начал за ним якобы ухаживать, и вот теперь то, как альфа сжимал его ладонь, и натолкнуло юношу на мысль, что Хавелоку просто нужна очередная игрушка, которая будет ждать его дома и безропотно выполнять все его прихоти. Это было мерзко. Папа сказал, что это не его судьба. Возможно. Ян хотел верить в это, но все же сомневался, учитывая то, что он уже фактически был замужем.
Жрец повернулся лицом к брачующимся и стал читать песнь благословления, которая была последней в брачном обряде, и после которой на его шею будет повязана лента принадлежности к дому дан’ Глис. Ян зажмурился. Он не хотел видеть ничего: ни жреца, ни своего старшего мужа, ни его сына, ни даже собственных родителей. Юноше вообще хотелось, чтобы эта тьма закрытых век окутала его всего и унесла куда-то далеко-далеко, туда, где все иначе, туда, где он будет свободен.
Жрец практически уже дочитал песнь, когда двустворчатая дверь снова отворилась, правда, на этот раз шумно, с режущим скрипом и ударившись о стену. Услышав уверенные, размеренные, приближающиеся шаги, Ян резко распахнул глаза и задрожал. Он боялся оборачиваться, боялся, что это сон или мираж, боялся, что разум уже покинул его, но запах… этот запах он запомнил на всю жизнь, и он сейчас окутывал его всего, с воздухом проникал внутрь, обжигал все тело и заставлял его трепетать, но омега не мог повернуться. Он чувствовал альфу, но все ещё не верил. Не верил, что ещё что-то можно изменить.
Его ладонь резко выдернули из руки Хавелока, а после всего и полностью прижали к чему-то твердому и теплому, к чему-то, что пахло альфой, к чему-то, под чем равномерно билось сердце. И Ян всхлипнул, нет, не зарыдал, а именно всхлипнул, роняя на широкую грудь альфы несколько слезинок, прижимаясь к нему, чувствуя его объятия и понимая, что все равно появление вчерашнего незнакомца ничего не изменит, ведь Хавелоку дан’ Глис его отдал монарх, а воли Его Величества никто перечить не будет.
- Кто вы такой и что себе позволяете? – Хавелок, благодаря своей военной выдержке, сумел сохранить ровный и ничего не выражающий тон голоса, но внезапное появление альфы, да ещё и в сопровождении двух других, к тому же воинов, вызвало у него внутри бурю гнева. Он чувствовал силу альфы, который сейчас прижимал к своей груди его почти что младшего мужа, но перед ним был всего лишь молодой мужчина, лет 25, не больше, сила которого явно не соответствовала возрасту, к тому же, воины определенно не принадлежали к войскам Венейи, да и выглядели они явно нездешне. Мужчина перевел взгляд на семью Риверсов, желая увидеть их реакцию на появление незнакомца, подумав о том, что это их рук дело, но все Риверсы были шокированы не меньше его, и только младший муж Олдвина был спокоен и даже слегка улыбался, что и натолкнуло альфу на мысль, что в данной ситуации не обошлось без этого омеги.
- Я пришел за своим омегой, - категорично заявил брюнет, прижимая юношу к себе ещё крепче и пристально смотря альфе в глаза.
