Белые маски – таинственные наемные убийцы империи. Они бесшумны и быстры, их клинки остры и смазаны ядом. Их сложно заметить и невозможно поймать. Им без разницы, богач перед ними или бедняк. Если на стол легла монета с ликом Тоса, контракт заключен. И Белая маска исполнит контракт, ибо такова воля темного бога.Проданный в рабство, Эйден быстро меняет сытую жизнь на выживание. Он попадает на остров Лабран – обитель Белых масок и лишь от него зависит, сможет ли он заслужить собственный стилет и отомстить тем, кто обрек его на судьбу, пострашнее смерти.
Закат догорал. Солнце давно уже скрылось за горизонтом, раскрасило облака в красный и оранжевый. С каждой минутой цвета тускнели, пока окончательно не уступили тьме и туману, который, змеясь, пополз из леса на тракт. Вдалеке завыл одинокий волк и на его зов тут же откликнулись собратья. Прострекотал в чаще малиновый токарь – крохотная птичка, а следом еще один. Стоило солнцу скрыться, как лес сразу же проснулся, наполнил влажную вечернюю тишину звуками и жизнью. Робко озираясь, на полянку вышел маленький олененок. Обеспокоенно потянул носом воздух и дернул ушами, когда с дерева на землю что-то спрыгнуло. Но спрыгнуло мягко, едва слышимо для зверя. Обычно лесные хищники ведут себя куда громче, даже если выслеживают добычу. Когда от дерева отделилась тень, олененок шарахнулся в сторону и умчался в чащу, так и не услышав тихий смешок.
На поляну вышел рослый мужчина в черной накидке, мягких сапогах из оленей кожи и добротном костюме из плотной ткани. За плечом болтался похудевший дорожный мешок, а крепкая рука сжимала резной деревянный посох – верного слугу любого путника.
Мужчина подошел к тому месту, где стоял олененок, присел на корточки и сорвал травинку. Затем растер её в пальцах и получившуюся кашицу поднес к носу. Широкие ноздри дернулись и вечернюю тишину снова нарушил тихий смешок – шелестящий и еле слышимый. Будь рядом внимательный человек, он бы спутал смех с бормотанием пересмешника, а невнимательный попросту не обратит внимание. Мужчина посмотрел в сторону тракта и вздохнул. Впереди, на холме, виднелся мощный замок. Не такой большой, как императорский в Ларахе, но тоже крепкий и основательный. Острый взгляд сразу углядел на сторожевых башнях развивающиеся флаги с гербом. Значит, хозяин дома. Мужчина еще раз понюхал пальцы, что-то пробормотал себе под нос и, развернувшись, направился в сторону леса. Будь рядом внимательный человек, он бы заметил, что движения мужчины мягкие, кошачьи. Словно дикий зверь крадется. А невнимательный подумал бы, что тьма вернулся в лес, где ей самое место.
Мужчина быстро углублялся в чащу. Туда, где находилось его убежище, где в горячих углях поспевал печеный картофель, и где его не смогут найти егеря герцога. Пока он шел, ни одна веточка не хрустнула под мягкими сапогами. Даже осторожный лис не поднял бы голову, списав все на шум леса.
Возле старого дуба пахло дымком и едой. Но пахло слабо, почти неуловимо. Шумел недалеко маленький родник, выбрались на волю сверчки и лягушки, снова завыл вдалеке волк. Но мужчина не обращал внимания на голос леса. Он перепрыгнул через толстый корень, поднырнул под другой и очутился в уютной впадинке, сотворенной самой природой. С одной стороны, впадинку закрывал ствол дерева, с другой стороны непролазные кусты колючей и ядовитой рогтеры, от которой счесаться можно до смерти, если шип оцарапает кожу. В земле было выкопано место под костер и тщательно обложено камнями, чтобы никто не увидел свет. Но сейчас костер не горел. Тлели только угли, отбрасывая мрачные тени на ствол дуба.
Присев рядом с костром, мужчина сбросил на землю дорожный мешок и, взяв с земли палку, немного разворошил угли, после чего выкатил на траву черные кругляшки. Рот сразу же наполнился слюной, но мужчина сдержался. Сначала он развязал тесемки и достал из мешка флягу с чистой водой. Сделал глоток, промочив горло, и немного плеснул на руки. Вытащил небольшой сверток со смесью соли и перца, увядшую головку лука и две тонкие полоски сушеного мяса. Разложив все на траве, мужчина вздохнул, прислушался к звукам из чащи и только после этого приступил к нехитрому ужину.
Поесть нужно. Если желудок пуст слишком долго, то на первый план выходит голод, а обостренные чувства резко притупляются. Это он запомнил давно и надолго. Два кусочка сушеного мяса, три печеные картофелины и половина головки лука. Этого хватит, чтобы обмануть желудок и обострить чувства. Владыка получит свою жертву и будет доволен. Как и всегда. Разломив черный кругляшок, мужчина втянул вкусный пар ноздрями, взял щепоть соли и перца, после чего осторожно посолил половинку печеного картофеля и, сунув в рот, заработал челюстями. Откусил лука, отломил кусочек от полоски сушеного мяса и, прожевав, глотнул воды.
– Беги, беги, – пробормотал он, увидев в траве удивленного зайца. Конечно, зайчатина на ужин лучше печеного картофеля, но сытый желудок приводит к лени, а сегодня лениться нельзя. Мужчина понимал, что ему достаточно одной секунды, чтобы пригвоздить зайца к земле, но не стал этого делать. Убийство должно быть оправданным. Или голодом, или ценой, или целью.
