Растерянные люди в белых халатах метались по коридору. Ситуация уже совершенно не подчинялась людям. Однако она не была подконтрольна и «мутантам». Просто тупик и никакого видимого выхода. Чем больше проходило времени, и чем больше усилий предпринимали люди для решения проблемы, тем больше вопросов и неразрешимых ситуаций становилось. Как будто люди пытались биться головой о стену. А странные дети просто не замечали ни этой суеты, ни усилий людей, ни принесенных жертв…
2.
«Мечты о великом обманчивы, зато они развлекают нас».
(Люк де Клапье Вовенарг.)
-Ребята, приготовьтесь к отправке. Через пять минут старт. – София сосредоточенно налаживала аппаратуру, которая явно в этом не нуждалась. Она всегда немного нервничала во время такой ответственной работы и старалась занять руки для того, чтобы голова не думала о плохом.
В лаборатории в этот раз царила благодушная атмосфера. После траурного уныния, когда ни ученые, ни колонисты, ожидающие отправки не знали наверняка, будет ли вообще продолжена колонизация, наступила веселая эйфория. Они все-таки получили долгожданную весточку с Юрико! Отчаянье было преждевременным! Некоторые ученые, правда, уже поставили крест на проекте, а иные даже бросили работу над ним. Такое отношение к работе не было удивительным, оно диктовалось общим состоянием общества, настроениями людей и их личными интересами.
Зато, остались самые стойкие и преданные делу. Сколько же их было, предателей и дезертиров?! На их место всегда приходили новые, отчаянные и молодые. Одни приживались, набирались опыта и работали на благо общей цели. Другие сдавались, не выдерживали и с сожалением уходили.
София по ходу работы давала краткие консультации новой лаборантке. Помощник Софии, который работал с ней раньше, покинул Сомат - он перестал верить в успех. Лаборант не смог смириться с тем, что колонисты не вышли на связь. Но он ошибся. Неудача обернулась большой радостью несколько дней назад, когда долгожданное сообщение с Юрико было получено. Радость, к сожалению, не была полной, ведь она была омрачена печальными событиями на планете…, но от этого она не стала менее долгожданной, менее важной. Как бы там ни было, но жизнь человека на Юрико стала свершившимся фактом, и это обстоятельство не могли затмить несколько человеческих жизней. В самом деле, было бы наивно думать, что как в сказке колонисты попадут в райский сад, что не будет трудностей, боли и жертв. И это точно не последние потери. Сколько еще мертвецов будет на Юрико? Сколько ошибок будет оплачено человеческими жизнями? Иначе не бывает.
Зонда, так звали новую лаборантку, оказалась весьма смышленой работницей. София не сомневалась, что сделала хороший выбор, когда пригласила девушку на работу. Однако от той мечтательной девушки, которую помнила София во время набора колонистов, совсем ничего не осталось. Зонда явно пережила за этот короткий срок какую-то трагедию… и, скорее всего это было связано с беременностью женщины. Зонда была хорошим, сообразительным помощником, она набрасывалась на новые знания, как голодный зверь, тратила все свободное время на обучение. Чем вызвано такое рвение? Может быть желанием что-то забыть, что-то из своей жизни вне стен Сомата? А может быть желанием сбежать от кого-то или чего-то? От кого? От чего?
У молодой женщины была травмирована рука, и ей приходилось совсем нелегко в лаборатории. При этом София не могла пожаловаться на медленную работу новой помощницы, а соображала Зонда едва ли не лучше многих опытных сотрудников. Возможно, ее ждет неплохое будущее в сфере биологии. Только психологическое состояние женщины внушало Софии некоторое опасение. Зонда почти не разговаривала, не интересовалась жизнью вне стен Сомата и часто плакала. София не любила вмешиваться в личную жизнь других людей, но понимала, что женщине просто необходима психологическая помощь. Способные работники были в Сомате наперечет, и ими следовало дорожить.
Хорошо, что Зонда не была зависима от иллюзоров, ведь тогда подобное поведение свидетельствовало бы о приближении кризиса Футше. И тем не менее поведение Зонды настораживало. А тут еще беременность. София также беспокоилась за малыша, ведь такая подавленность матери могла ему навредить. Глядя на большой круглый как мяч живот Зонды, София каждый раз вспоминала Фреда. Казалось, только вчера она ходила по лаборатории с таким же гигантским животом и утомляла окружающих своими бесконечными жалобами на боли и недомогание. Зонда ни на что не жаловалась. Она вообще ничего не говорила о ребенке. Это тоже немного удивляло и пугало Софию.
София пыталась уже несколько раз подступиться к девушке, но та отвечала односложно и быстро меняла тему разговора на профессиональную. Каждый раз приходилось откладывать разговор до лучших времен.