-Будем удить рыбку? А ведь он прав, должно получиться при условии, что нам не помешают мальчики. А если мы в это время немного отвлечем их разговором, то будет просто отлично. Если их вообще можно как-либо отвлечь. – Сильва вглядывалась в лица окружающих, пытаясь понять, разделяют ли они ее мнение о предложении Влада. Ей так хотелось, чтобы идея казалась реальной не только ей и Владу.
Лица людей были сосредоточены и скептичны, но постепенно до врачей и ученых начала доходить простота и практичность предложения. Попытка ничего не стоила ни во времени, ни в усилиях, поэтому пробовать следовало в любом случае.
Роланд пытался отдышаться после очередного приступа сильнейшей головной боли. Конечности были, словно парализованные, повиноваться отказывались даже пальцы. Глаза были открыты, но видели лишь красную пелену и неясные тени. Мальчишка, до сих пор маячивший перед глазами, утонул в этой красной пелене. Мышцы лица обвисли, словно бесформенные тряпки, обнажая покрытые пеной зубы. Сердце хаотично трепыхалось в груди - то, замедляясь до состояния полного покоя то, бешено выскакивая до самого горла. Хуже становилось с каждой секундой. Роланд теперь был точно уверен - этой нелепой истории ему не пережить.
Между приступами боли, Роланду ничего не оставалось, как разглядывать маленького мальчика, сидящего на полу возле холодной стены и беззвучно плачущего. Он мог хотя бы плакать… В поле зрения Роланда находился только этот мальчик, остальные дети безмолвно присутствовали в зале, но не обращали на парня совершенно никакого внимания. Почему его все еще не забрали отсюда? Или это кошмар, который ему грезится в забытье? Роланд пытался наладить дыхание и прояснить мозги, чтобы стало возможным как-то оценить ситуацию. Стояла совершенная, абсолютная, какая-то ватная тишина…, или у него что-то случилось со слухом?
Роланд попытался немного прокашляться. Из горла вырвался какой-то каркающий нечеловеческий звук. Со слухом было все в порядке, просто действительно стояла оглушительная тишина. Этим детям не нужен был слух, чтобы общаться, а маленький мальчик у стены, похоже, потерял сознание. Никого из присутствующих здесь собратьев плачевное положение ребенка не волновало. Красная пелена опять заволокла обзор, обрушившись вместе с головной болью на Роланда. Уходили последние силы, а ничего не менялось. Неужели они бросили его здесь умирать? А может быть, именно этого и хотят эти мальчишки - чтобы он так думал о людях? Глупости. Им все равно. Им плевать даже на своего малыша.
От двери послышался какой-то шорох, потом скрежет открываемого засова - эти звуки прозвучали как сигнал надежды для Роланда. Но никто не подбежал к нему, не обнял, не облегчил страданий… Где же верный и смелый учитель? Где добрая смешная Доктор Сильва? Ради них он полез в это пекло. Почему никто не спешит на помощь?
Дверь раскрылась… и опять тишина. Через секунду измученный Роланд услышал какой-то странный скребущий звук. Что это может быть? Слишком много загадок. Как жаль, что Роланд не может посмотреть, что там происходит.
-Ребята, посмотрите, малыш совсем болен! Если вы ему не поможете, он просто умрет! Неужели совсем нет в вас ничего человеческого? Я понимаю, что мы обошлись с вами не слишком любезно и оправдания вас не интересуют, но может, мы все-таки попытаемся обсудить проблему? – Вера явно нервничала, ее речь была сбитой и нелогичной. Как она ни старалась, не могла настроиться на рабочий лад. Слишком велика была ответственность за каждое слово.
Дети повели себя неожиданно. Они начали оглядываться по сторонам, оборачиваться на женщину, протягивать в ее сторону руки. Мальчишки явно были сбитые с толку. Что заставило детей обратить внимание на слова женщины? Они игнорировали до этого момента любые обращения к ним, независимо от их содержания! Что нового было в ее словах? А может в ней самой?
Не ожидая такой реакции на свои слова, Вера замолчала. Она не знала, что делать дальше? Что говорить? Как отвлечь? Она только надеялась, что работа по вытаскиванию Роланда из западни близится к концу.
Вере вдруг захотелось как можно быстрее покинуть эти стены, убежать поскорее от пронизывающих взглядов детей. Она не смотрела им в глаза, но все равно ощущала их пытливые взгляды внутри себя, в голове и… в животе.
Когда Вера поняла причину повышенного внимания детей к себе, причину их странного поведения, то в страхе обхватила руками округлый живот и попятилась от двери. Но разве руки могут скрыть от взглядов этих детей то, что пыталась спрятать женщина? Она была шокирована и напугана. Что эти дети увидели в ее нерожденной дочери? Признали себеподобную? Вера уперлась спиной в противоположную стену коридора. Остановилась. Замерла. Она не могла сдвинуться с места, но чувствовала, как подступает тошнота и серая пелена опускается на рассудок. Они не желали выпускать ее из поля зрения!!! Воздействие было не таким грубым, как в случае с Роландом, но весьма ощутимым.