Мальчик остановился и из-за плеча посмотрел на Роланда. У него был такой несчастный вид…, нет, не несчастный, виноватый. Лицо показалось Роланду знакомым, но он никак не мог вспомнить, где же видел мальчишку? Парнишке было примерно пять лет, может шесть. Одетый в больничную пижаму он выглядел жалко. Несмотря на виноватое выражение лица, глаза смотрели прямо и бесстрашно. Мальчик хотел уйти незамеченным, но уж, коль скоро это не удалось, он не собирался трусливо убегать. Именно такая позиция читалась во взгляде… или Роланду только казалось, что он читает выражение лица парня, а на самом деле читал его мысли? Нет, не так…, судя по всему, мальчишка сам выдает свои мысли прямиком в мозг Роланда! Конечно! Поэтому-то он и показался таким знакомым, Роланд видел его там, в комнате. Почему же он в клинике и в пижаме, как один из пациентов? Ну ясно, это тот самый малыш, который лежал на полу прямо напротив Роланда…! Тот самый больной ребенок, до которого товарищам не было дела. Значит, Сильве удалось вытащить из этого ада не только его, но и малыша.
-Давай поговорим. Я помню тебя. Как ты сюда попал? – Роланду было одновременно и страшно, и любопытно. Мальчик сам по себе не вызывал тревоги, но слишком свежи были воспоминания о действиях мутантов по отношению к Роланду. Может в одиночестве мальчишка не так уж и опасен? Великой ошибкой было собрать этих детей в одном месте.
-Я болею. Я видел тебя там, в тюрьме…, ты не хотел ничего плохого, но они стали защищаться. Они не виноваты. С тех пор как их начали пытать, они стали нападать первыми. – Он говорил быстро, глотая слоги и даже слова, но понять сказанное не составляло труда, потому что он говорил не только губами, но и мозгом. Может, он и лукавил, но у Роланда, как и у всего человечества не было методов проверки искренности посланной мысли. Мальчик мог оказаться хорошим артистом и интриганом.
-Почему ты говоришь «они», ведь ты насколько я понимаю один из них? - Вся эта ситуация как-то не вязалась с представлениями Роланда о мутантах и их морали.
-Да. Когда мы были вместе, я понимал их и поддерживал…, и это казалось правильным. Мы защищались. Сначала мы верили, что не отличаемся от вас, а происходящее просто недоразумение…, потом пришли мальчишки постарше и объяснили, что мы разные. – Мальчик перестал мучить себя и произносить слова вслух, для него этот процесс был неестественен. Ребенок прожил несколько лет среди людей, и только это объясняло его умение облекать мысли в слова.
-И что же именно у нас разное? – Эта сиюминутная какая-то бестолковая беседа вдруг показалась Роланду такой значимой, что стало неважным все остальное. Даже отсутствие энергии и очищенного воздуха в клинике.
-Ну, мы можем подчинять себе мысли и действия обычных людей. Мы лучше. Мне кажется правильным, что место должно принадлежать лучшему виду? Мы думали это понятно каждому. Вышло по-другому, теперь надо забирать место силой. Мы так решили.
-А ты откровенен. Не боишься? – Спросил Роланд и сразу понял, как глупо прозвучал вопрос, конечно, он не боялся. Он вообще не умел бояться…, в крайнем случае, он стал бы беспокоиться о своем виде целиком. Конкретный экземпляр и его судьба была малозначима.
-Нет. Я только не понимаю, зачем вы пытаетесь нас запереть или уничтожить? Это же так глупо! Все равно это никогда у вас не получится, только уничтожите свой вид раньше времени.
-Какого времени? – беседа увлекала Роланда все больше, даже пульсирующая головная боль ушла куда-то на второй план.
-Ну, понимаешь, постепенно все человечество превратилось бы в таких, как мы. Никому для этого не надо умирать! Мы принесли человечеству новые способности и умения, сделали человека сильнее, расширили ваши возможности. Это ведь здорово! Мы никому не делали плохо. Только когда под угрозой оказалось общее существование нашего вида, мы стали применить силу и убивать. Только теперь уже ничего не исправить и вам придется умереть… - В его словах не было угрозы, он не имел в виду конкретно Роланда, но от таких простых безличных мыслей о смерти другого разумного существа, у Роланда побежал неприятный холодок по спине.
-Ты с кем-нибудь обсуждал эти вопросы, кроме меня?
-Нет. Раньше я не мог об этом говорить.
-Почему? Что-то случилось?
-Да. Теперь мы на свободе и разговоры уже ничего не могут изменить. Можно считать, что смена вида состоялась. Нас достаточно много и теперь мы сможем выжить сами.
-То, что ты говоришь – страшно! Ты понимаешь, что говоришь о смерти разумного вида? - Роланд вдруг начал сожалеть, что начал этот разговор в одиночку. А может, больше никого и не осталось? Роланду вдруг стало так страшно, как не было страшно никогда в жизни, даже когда его судьба была на волоске.
-Это ваш выбор. У нас было бы общее будущее. Теперь тоже оно будет…, в некотором смысле…, общее…, но, сколько генофонда будет утеряно?!
-Значит теперь война? И это уже случилось?