Удар пришелся на плечо, но только потому, что Неллия почувствовала опасность и оглянулась. Лицо Ника больше не было ни милым, ни обаятельным, оно вообще не было похоже на лицо ребенка, более того, оно не было похоже и на лицо человека. Инк предстал перед Неллией во всей своей ужасающей сущности. Громко злясь на мальчишку, она откатилась в сторону и во второй раз метнула нож. На этот раз в сердце. Наученная неудачным опытом она не стала ждать, пока Ник проделает тот же фокус, что в прошлый раз. Она подбежала к мальчишке и схватила за обе руки, заводя их ему за спину. Ушибленное плечо невыносимо болело, но женщина не отпускала парня. Неллия удивлялась, сколько же в нем силы в таком-то малыше? Он яростно вырывался, скреб ногтями пластик стоянки, пытался кусаться. От усилий, кровь из раны лилась рекой, несмотря на то, что нож все еще торчал из груди, а может как раз благодаря этому, ведь иначе он смог бы остановить кровотечение в два счета.
Битва продолжалась минут десять. Как все-таки живучи эти инки! Теперь Ник лежал такой тихий, такой земной. Бледная обескровленная кожа, стала сероватой, глаза смотрели в грязное небо. Все вокруг было в крови, красной…, человеческой...
Неллия безмолвно сидела на пластике и, не отрываясь, смотрела мертвецу в лицо. По щекам катились крупные старушечьи слезы, оставляя на них чистые от крови ребенка полоски. Волосы растрепались и выбились из кос, фильтр забился поднятой во время борьбы пылью и каплями крови. Она ничего не замечала. Так трудно было осознавать, что могут быть обстоятельства, вынуждающие убивать детей. Да, да, именно детей, теперь-то она могла себе в этом признаться, теперь, когда Ник уже не мог ее услышать. Она еще больше ненавидела инков за то, что они заставили ее совершить, но хуже всего, что теперь она начала ненавидеть и себя…, за то, что не смогла найти другого выхода из ситуации. Как она теперь будет жить с этим? Уж точно она запомнит этого мальчика, Ника, на всю жизнь, будет хранить о нем память, бережно и трепетно. Это все, что она может для него сделать. Это то, чего не будет ни у одного другого инка в этом проклятом мире…
Неллия очнулась от оцепенения, когда рука Глеба опустилась ей на плечо. Минуты две группа прибывших стояла у нее за спиной не в силах осознать то зрелище, которое предстало перед глазами. Наверное, они все поняли, по крайней мере, не стали мучить расспросами. Неллии пришлось приходить в себя оперативно – впереди было много работы. Убрать следы трагедии, чтобы инки не поняли, куда делся Ник, если, вообще, о нем кто-то вспомнит. Сделать две операции - еще два маленьких убийства. Собрать необходимые предметы и вернуться как можно скорее назад в безопасность подвала.
-Зато теперь у нас есть лёт, чтобы быстро перебросить девушек в Сомат…, раньше мы и мечтать об этом не могли. Инки наверняка засекут его полет, но двести километров слишком маленькое расстояние, чтобы они успели что-то сделать. – Внезапно заговорил Глеб, стараясь рассеять гнетущую тишину, воцарившуюся на обратном пути. Ему было все равно, о чем говорить и он сказал первое, что пришло в голову.
Эта тема внезапно вызвала всеобщий интерес, и все стали говорить наперебой. А может это долгое молчание, которое нарушил Глеб, так подействовало на путешественников?
-Это так, но просечь мысли они успеют…, а это значит, что они все узнают о нас. А могут, и остановить на полпути.
-Ты права, милая, но у меня на этот счет есть одна мыслишка. Я ведь могу перевести вас, пока вы будите в бессознательном состоянии… – Неллия все еще была очень грустной, но вымытое тело и чистая одежда давали ей иллюзию покоя.
-Да, это сработает…, как хорошо, что у нас есть ты, Неллия!
Добрые, благодарные слова вызвали странную реакцию, Неллия начала плакать. Слезы лились сами собой и не иссякали почти до самого конца пути. После этого никто и никогда не видел, чтобы суровая жесткая старуха пролила хотя бы одну слезинку. А крови в ее жизни было еще много.
5.
«И иуды научились носить кресты».
(Станислав Ежи Лец.)
«Честно говоря, мне непонятно для чего нам это сотрудничество. Разве мы уже не получили все, что было нужно? Зачем нам этот бесполезный балласт? Мужчины, неспособные выжить без специальных средств нам вовсе ни к чему. Женщины - понятно, но мужчины и старухи…»
«Ты мыслишь как инок, кажется, так они нас обзывают. А пора бы стать немного похожим на человека. Согласись, не только они получат от нашего смешения кое-что полезное, но и мы тоже. Я имею в виду сейчас не жизненное пространство, а нюансы человеческой психики и способность к нестандартному мышлению. Боюсь, они сами не понимали до конца то, чем обладали. Теперь этим будем обладать мы».
«И что? Из чувства благодарности мы должны оставлять их жить? Ты сам-то видишь, какую чушь несешь? А ты случайно не шпион? Как ты вообще можешь такое обсуждать? Что это еще за благодарность? Это человеческое чувство, глупое, безнравственное и совершенно нерациональное».