С громким сопением и театральными вздохами люди выбрались, наконец, из мокрой ямы. Наверху было сухо. Что-то тонкое и колючее щекотало кожу рук, так что приходилось прятать ладони под одежду. Ночь самое активное время суток для местной флоры и фауны, поэтому, как только стемнело, ростки потянули свои тоненькие усики кверху. Там где полчаса назад все было вытоптано, теперь опять появились веточки. Они-то и кололи открытые участки кожи, мешали спокойно улечься и заснуть. Кое-как устроившись, группа затихла. Неллия заставила связать рукава комбинезонов между собой, поэтому пришлось всю ночь спать в одной позе. Не слишком удобно, зато безопасно.
***
Утро свалилось на спящий лагерь мощными потоками оранжевого света. Жаркого и невыносимо яркого. Небо было утыкано бело-желтыми облаками, которые без всякого движения висели на сером фоне. Казалось, их просто намертво приколотили, причем с чувством симметрии у неизвестного дизайнера были явные проблемы.
Сильва попыталась прикрыть глаза руками, но привязанные рукава не позволили. Ночью она не видела, кто оказался рядом, знала только, что точно не Влад. Сейчас сквозь прищуренные веки она рассматривала соседей. Справа оказался Карбовски, он по-прежнему умудрялся спать, даже солнечные лучи, падающие ему на веки, не могли его разбудить. Слева был привязан Роланд, он не спал. С поистине детским любопытством парень вертел головой, хотя это было очень неудобно в лежачей позе со связанными руками.
Сильва вздохнула, чувствуя на языке необычный вкус здешнего воздуха. Такого чистого, свежего, сладкого! Отвернув лицо как можно дальше от солнца, она стала рассматривать то, что оказалось в поле ее зрения.
Необычный цвет неба, солнца и растительности, создавал впечатление, что все происходит во сне. Она так мечтала очутиться на Юрико, что должна была смеяться от счастья, но щемящее чувство в груди не позволяло радоваться спасению. Чужая планета не вызывала в душе ничего, кроме холодного профессионального любопытства. Тоненькие голубые веточки как живые червяки шевелились прямо перед глазами. Стебли уже наливались ярким, синим цветом.
-Ничего, я привыкну. Человек ко всему привыкает, и все умеет превратить в свой дом. Уж если мы могли считать домом пыльные улицы без капли жизни, то уж этот свободный, живой мир быстренько станет для нас родным… - Успокаивала себя Сильва, стараясь подавить неприятный ком в душе. – Конечно, потеря родной планеты кого угодно вгонит в уныние…
-Чего ты там бормочешь, Сильва? Давай лучше отвяжемся, а то у меня все мышцы затекли. – Роланд поерзал и дернул рукой.
Отвязавшись и приняв сидячее положение, Сильва и Роланд смогли рассмотреть спящих рядом товарищей и пока еще тихий лагерь поблизости. Ряд палаток и небольшой лесок с гигантскими деревьями - вот и все достопримечательности.
Вытянутые рукава комбинезонов медленно восстанавливали свою первоначальную форму. Временно пришлось мириться с отвисшими манжетами. Неллию, как человека чрезвычайно деятельного, подобные неудобства выводили из себя. Тем более что при каждом движении остро вспыхивала боль в сломанных ребрах, а рука ныла не переставая.
-Куда подевался Карбовски? Гена, почему не помогаешь больной бабушке? Найдите мне профессора, мне нужно с ним поговорить. – Неллия пыталась заплести седые волосы в косу, но это было невозможно, потому что старушка могла манипулировать только одной рукой. Коса получилась кривой, а отдельные пряди так и остались висеть над самыми глазами, мешая разглядывать новый мир.
-Да вон он дрыхнет, словно находиться у себя в спальне. Поразительное безразличие к ситуации…! Мы можно сказать навсегда потеряли родную планету, осиротели на веки вечные, а он, посмотрите, спит, как ни в чем не бывало! – Вера переложила спящую девочку с одной руки на другую и еще раз вгляделась в лицо спящего профессора.
-Не надо по поводу сиротства так иронизировать, деточка, слишком болезненная тема. Мы так много потеряли - и людей, и планету. Мы ведь рассчитывали, что все будет совсем по-другому, мы думали, что Земля всегда останется у нас как вариант про запас. А теперь мы все здесь и никаких вариантов, никакой помощи, только мы и этот мир. И насколько я понимаю, совсем небезопасный. – Неллия здоровой рукой откинула мешающие пряди за спину. Это не помогло - волосы снова упали на глаза.
Через пару минут Карбовски проснулся, и группа двинулась к людскому муравейнику. Там тоже появились первые утренние признаки жизни. Группу идущую к лагерю сразу заметили. Яркое солнце и открытое пространство сделали скрытное продвижение невозможным.
Карбовки вздыхал и охал, он не был готов сейчас решать какие-то проблемы и, вообще, хотел, чтобы его оставили в покое. Может, стоило остаться на Земле и дожить свой век как получалось? Даже присутствие растрепанной Неллии не очень-то радовало. Хасид Петрович шел рядом, прихрамывая на одну ногу, все-таки его прилично зацепило во время взрыва. Он не жаловался, не охал, терпел молча, но лицо было нерадостное. Профессор думал о встрече с Викторией и Сафидом.