Почувствовав напряжение, Неллия перевела взгляд на ребенка, и ей сразу все стало ясно. Она могла оценить чувства матери, теряющей своего ребенка. Когда-то она пережила нечто подобное, очень давно, но эти воспоминания до сих пор причиняют ей боль. Зато у нее есть ее внук Гена…! Неллия отбросила прочь напрошенные воспоминания и сосредоточилась на проблеме.
-Странно, почему с одними это случилось, а с другими нет? В чем разница? – Неллия смотрела прямо в глаза Карбовски, словно заставляя его что-то понять.
-Думаю, я знаю, в чем разница. Надя инок… и, вероятно, те умершие дети тоже.
-Мы ведь всех проверяли?! Этого не могло произойти…
-Не знаю, но это единственное объяснение. Может они попали в число колонистов в последний момент, а может, умение инков маскироваться превзошло наше умение их изобличать.
-Не знаю, что и сказать… - Неллия покачала головой, радуясь про себя, что ни ей пришлось высказать это предположение. Ей не хотелось причинять женщине боль, да и не стали бы к ее мнению прислушиваться так, как к мнению профессора. – Выходит планета, сама очистила нас от шпионов и врагов? Почему? Столько вопросов и хоть бы один разумный ответ…
-Но Надя не шпион и не враг! Она моя дочь! – В глазах Веры была настоящая паника, и даже какое-то безумие.
-Никто с этим и не спорит. То, что их убило, не интересовалось такими нюансами. – Карбовски закрыл глаза и постарался подавить приступ жалости. Сейчас жалость не нужна этой женщине. Ей нужны действия.
-Док, ты что не видишь очевидных вещей? Все как всегда, да? Учить и учить еще тебя! Разве Надя умерла? Нет. А те другие умерли, и надеюсь, что все. Что это значит? – Неллия сердито уставилась на Карбовски. – А это значит, что у девочки уж точно есть шанс! Если она до сих пор жива.
Вера резко повернулась к пожилой женщине, волосы от резкого движения выползли из плохо закрепленного узла и рассыпались по плечам. Нечесаные, с рваными неровными концами, они делали их обладательницу похожей на дикарку, сумасшедшую дикарку. В глазах была такая отчаянная надежда, что Неллия на секунду испугалась за свою безопасность. А ведь она почти никогда ничего не боялась.
-Господи, сколько энтузиазма? Ты деточка, не на меня смотри, а пытайся как-то ребенка разбудить..., водой там облить или еще что, ну прямо неумехи какие-то. Еще врачами называются. - Неллия опять попыталась заправить непослушные пряди за уши, но они, как и во всех предыдущих попытках свалились на глаза. Удрученно вздохнув, Неллия здоровой рукой схватила аналог ножа лежащий прямо на полу палатки и срезала непослушные пряди. Ей и в голову не пришло, что можно попросить кого-то заплести волосы или аккуратно их остричь, она привыкла все делать сама. Теперь ее прическа и она сама выглядели несимметричными и кривоватыми. И Вера, и Неллия теперь стали очень похожи, примерно как мать и дочь.
-Можете не трудиться, уже слишком поздно…
Сначала они не поняли от кого исходили эти ужасные слова, их смысл причинил присутствующим сильную боль. Неужели они за болтовней о всякой чепухе упустили тот единственный шанс, который мог спасти ребенка? Очевидный смысл сказанного мешал им увидеть скрытый. Ведь сказано это было самой Надей.
-Мама, я в порядке…, почти. Только очень болит голова. И очень трудно читать окружающее, как будто голова не слушается.
-Надя? Надя? Это и вправду ты сказала? Смотрите, она сидит, как ни в чем не бывало, а мы спорим о ее шансах… - Вера бросилась обнимать девочку.
-Сейчас не время, мама. У меня очень важные сведения и они вам не понравятся…
-Если ты о тех шпионах, которые сюда попали вместе с колонистами, то они погибли. Правда, не понятно от чего?
-В том-то и дело! Их убил дождь, вернее тот, кто его посылает, а еще вернее, та, кто его посылает.
-Но вчера не было никакого дождя!
-Если бы был, то я бы не выжила. Вы же знаете, что инки и их потомки более болезненно и чутко воспринимают воздействие, поэтому они почувствовали его и без дождя.
-Но это ведь совсем, совсем другое. Как можно сравнивать воздействие какого-то дождя, пусть очень эффективного и разумного инка?
-В том-то все и дело! – Надя своими маленькими пухлыми ручками обхватила голову. Выглядело как-то театрально. Любые взрослые разговоры выглядели в устах малышки немного ненатурально, к этому надо было привыкнуть, чтобы научиться воспринимать все сказанное всерьез, более того - как неоспоримую истину.
Девочка замолчала, пытаясь собраться с мыслями, а они разбегались и пытались улизнуть из-под ее контроля. Надя боялась, боялась сказать людям правду об этой планете. Она вдруг усомнилась в своем праве разрушить мечту этих людей. В праве свести на нет все их усилия. В праве превратить их жертвы в бессмысленную смерть. Но будет ли правильно сохранить правду в тайне? Смогут ли люди выжить, не зная истины? Может ли она, вообще, принимать такое решение единолично? Очевидно, что нет! В том, что случилось, нет ее вины, она не могла этого предвидеть и тем более знать.