В начале мая 1790 года 34-пушечный фрегат 'Консепсьон' был готов к отплытию из Акапулько, когда власти получили сообщение из Сан-Бласа, в нем говорилось, что 4 мая порт был атакован английским фрегатом. Вице-король немедленно приказал отложить выход, но к тому времени, когда его курьер добрался до Акапулько, 'Консепсьон' уже вышел в море. Фрегат пошел на юг, а затем на 12 градусе северной широты взял курс на запад, к острову Гуам. 'Консепсьон' вез на Филлипины королевскую и частную почту, новых чиновников, и самое главное королевскую субсидию на содержание испанской армии, без нее колония не могла бы долго продержаться. Всего в окованных железом сундуках находилось триста тысяч песо. Позже епископ Манилы Салазар жаловался королю: 'Английский мальчишка двадцати одного года от роду с ничтожно маленьким кораблем с сотней или чуть больше спутников нанес нам столь огромный ущерб и ушел восвояси, хохоча над нами'.
'Пандора' крейсировала у острова Клиппертон, в 670 милях юго-западнее мыса Корриентес. Остров располагался достаточно близко к маршруту манильских галеонов, шедших в западном направлении. Каждые полчаса, с ударом склянок, фрегат совершал поворот через фордевинд, дюжина пар глаз на марсах следила за далеким горизонтом. Ясным днем с салинга стеньги 'Пандоры' можно было различить парус на расстоянии около двадцати миль. Наполеон напряженно прикидывал параметры круга, где была вероятность обнаружить испанца, пятьдесят против пятидесяти, что 'Консепсьон' не увидят и профессиональная репутация Бонапарта безвозвратно погибнет. Оставалось надеяться, что он угадал верный район, офицеры знали это не хуже самого капитана.
- Вы помните Ансона, Лесли? - расхаживая вместе с доктором по шканцам, спросил Наполеон.
- Он обошел вокруг света, захватил галеон, шедший из Манилы. Чего можно еще пожелать?
На сером небе проступал слабый розоватый отсвет.И вот, когда Пандора приподнялась на волне...
- Эй, на палубе! - заорал впередсмотрящий.
- Что у вас? - долетел наверх едва слышимый голос третьего лейтенанта Прайса.
- Восемь румбов по левому борту парус!
Бонапарт угадал правильно. Несколько минут на корабле кипела работа: матросы повторяли доведенные до автоматизма движения. Пушки выдвинули, палубы присыпали песком, шланги присоединили к помпам, потушили огни. Доктор смотрел на испанский фрегат, с каждой минутой тот становился все более отчетливым. Бонапарт приказал Лесли спуститься вниз и не вылезать до конца схватки, потерять хирурга было бы глупо. На 'Пандоре' взвились сигнальные флаги.
- Предлагаю сдаться без боя.
'Консепсьон' ни в малейшем отношении не был готов сражаться, но отказавшись сдаться, столкнувшись лицом к лицу всего дишь с легким фрегатом, испанский капитан попытался прорваться. Волны приобрели свинцовый оттенок, ветер взбивал на их гребнях барашки, которые становились все больше. 'Консепсьон' шел встречным галсом, явно стараясь держаться как можно круче к ветру,стараясь заполучить наветренное положение.
- Парни! - громко обратился Бонапарт к экипажу. - Этот малый, которого вы видите, всего лишь испанец. У него в борту множество орудийных портов, но в них только четырех или восьмифунтовые пушки. До тех пор, пока не ударит барабан, ни одного выстрела!
'Пандора' кренилась под свежим ветром.
- Мистер Уайт, - я побеспокою вас просьбой взять два рифа на марселях.
Идя навстречу, фрегаты сближались под тупым углом. Бонапарт пытался решить задачу кто будет на ветре, когда в вершине треугольника произойдет встреча.
- Они открыли огонь, сэр, - сказал Уайт.
Клуб дыма с правого борта 'Консепсьона' и ядро пролетает между мачт у них над головами. По-прежнему нельзя было сказать, какой корабль окажется на ветре, когда они сблизятся. Еще клуб дыма и громкий треск на шкафуте, где попало ядро.
- Дьявол! Бой-то будет ближний, - сказал Уайт, прикидывая на глаз расстояние между фрегатами.
Бонапарт смотрел на паруса, не заполощут ли,- приготовьтесь, мистер Мун. Стреляйте, как только сможете навести пушки, - крикнул он. Потом, не поворачивая головы, бросил человеку у штурвала
- Руль на ветер! Так держать!
'Пандора' повернулась и пронеслась с наветренной стороны от 'Консепсьона'. Пушки правого борта выстрелили почти разом, раскатистый грохот потряс корабль до самого киля. Окутавшее ее облако дыма в мгновение развеялось ветром. Все ядра ударили в испанца, ветер донес до слуха крики раненых. Столь неожиданным был маневр, что с 'Консепсьона' дали лишь один выстрел, снова раздался треск и полетели щепки.
- Двое убитых у пушки номер четыре, - сказал Уайт.
- Приготовиться к повороту оверштаг! - бросил Бонапарт.
