– Ничего! – заявил Вельзевул. – Кроме как помогать тебе. Это ты у нас главное действующее лицо по свержению прогнившего вселенского порядка, а мы твои помощники.
– Почему вы решили, что я стану кого-то свергать?
– Это твоё предназначение, – тихо и с некой обреченностью произнёс Люцифер. – Я уверен, что именно для этого Тьма и породила тебя. Сущее нуждается в новом порядке, при котором равновесие будет неприкасаемым.
– И кто этот порядок будет строить? – поинтересовался я.
– Мы с Вельзевулом объединились не просто на основах пророчества какого-то старика из Мира Богов. К каждому из нас приходил посланник из Хаоса, где ты побывал. Правда, не знаю, чей он посланник. Быть может, он действует по своей инициативе. Но суть в том, что он знал о нашем недовольстве правителями Тьмы и Света. Откуда? Опять таки не знаю. Может, он за нами следил. Вот он и предложил нам заняться исправлением существующей ситуации. «Что мы можем вдвоем противопоставить армиям Тьмы и Света, состоящим из бесчисленного количества воинов?» – спросил я тогда посланника. Он ответил, что наша цель защитить тебя на первых этапах твоей жизни, быть тебе опорой, и затем помочь в установлении нового порядка. Как ты это сделаешь? Он не сказал, и мы не знаем. Знаем только, что порядок устанавливать будешь ты.
– Замечательно! – недовольно воскликнул я.
Я не знал, зачем родился, а от меня уже ждут свержения существующей власти, да ещё и установления нового вселенского порядка. От этого в голове путаница только усилилась. Захотелось послать всех куда подальше и спрятаться. Но вот только где? Везде, куда бы я ни отправился, желающих убить меня в связи с их выдуманной убежденностью в моем злодействе будет только прибывать. Успевай только от них отбиваться. С каждой новой встречей моя жизнь становилась всё насыщенней и интересней. Теперь ещё и этого посланника искать, и потому придётся снова возвращаться в Хаос.
– А как этот посланник выглядел? – спросил я своих опекунов, чтобы в будущем представлять, кого искать.
– Скорее не посланник, а посланница, – уточнил Вельзевул. – А выглядела она, ну… как дракон, – описал он мне её также неопределенно, как и я хранителя Хаоса.
– Исчерпывающе, – невольно усмехнувшись, поблагодарил я его.
– Извини! Как смог! – наигранно улыбнулся он в ответ, разведя руками.
– Красивая она! Даже очень! Хоть я и ничего не понимаю в драконьей красоте, но она мне показалась именно такой, – впав в некую задумчивость, описал посланницу Люцифер. – Её глаза были как звёздное небо, которое можно видеть в мирах на срезе Сущего. Они глубокие, словно бездна, и невероятно выразительные.
– Что я слышу! – улыбнулся хозяин ада. – Вы случаем не запали на неё, Светоносный?
– Отстань! – отмахнулся Люцифер.
– Твоё описание глаз очень похоже на те, которыми обладает хранитель Хаоса, – произнёс я.
– Кто знает? Может, тот дракон и был этой посланницей, – предположил ангел.
– Это исключено! Хранитель Хаоса никогда не покидает своей обители. Если бы явился именно он, мы бы ощутили тогда всю мощь Хаоса, которая сосредоточена в его ипостаси. Сущее от перемещения столь сильного дракона неимоверно бы колыхнулось, и, возможно, вообще не выдержало! А в момент моей встречи ничего такого не происходило. Однозначно, это был другой дракон, точнее драконица! Ты сам, Люцифер, признал, что в ней присутствовало женское начало, – безапелляционно заключил Вельзевул. – Может у них там, в Хаосе, все с такими живописными и глубокими глазами, – предположил он, усмехнувшись.
– Может быть… – задумался я. – Только теперь искать встречи не только с пророком, но ещё и с вашей драконицей. Кстати, а что за Мир Богов? Уверен, я его неоднократно уже видел: и в своем сне, и в Хаосе при помощи чёрной реки. И каждый раз я чувствовал боль этого мира.
– Верно! – повернулся ко мне Люцифер с вспыхнувшими снова ярким светом глазами. – Нарушение равновесия ощущается, в первую очередь, именно в этих мирах и весьма сильно отражается на их сущности. Потому как они не принадлежат ни Свету, ни Тьме. Они рождены на срезе этих двух столпов и состоят из их обеих материй. Если мы, находясь в мире Вельзевула не чувствуем его боли, так это потому, что ад есть мир исключительно принадлежащий только Тьме, и боли поэтому в нём нет. Она появится, когда начнет разрушаться сама Тьма. Также и с мирами Света. Только они начнут исчезать первыми, погружаясь во Тьму. Ну а та, в свою очередь, сгинет в Хаосе.
После его слов наступило молчание. Каждый понимал, что начнись разрушение равновесия, остановить его будет невозможно. Никто из заговорщиков не хотел терять свои родные миры, а вместе с ними и жизнь.
