Светоносный своими рассуждениями только добавил уверенности моим догадкам, что я пришел в Сущее из-за этих миров, находящихся на грани разрушения. Они ещё держались, но, вспоминая их боль, я понимал, что нити, из которых они сплетены, уже трещали от натуги, и чем больше я буду медлить, тем меньше остаётся шансов на их спасение. Но с чего начать? Мысли снова начали спонтанно прыгать и скакать, отыскивая верное решение, как тогда, в Хаосе. Я успокоился, сосредоточившись на Мире Богов, устремив взгляд именно к нему, сквозь пространства. Сделать это оказалось невозможно. Сила, вырывающаяся в месте рождения лавы, где я находился, действительно, была сокрушающей и сметала всё на своем пути, в том числе и моё сознание. Поняв, что пробиться сквозь этот мощный заслон не получится, я попытался пробиться через саму лаву, как во время приближения Люцифера к аду. И мне это удалось весьма легко. По её тончайшим нитям, из которых она состояла, я, как по протоптанным тропинкам, мгновенно достиг этого прекрасного мира.
Сфера ясно-голубого цвета приковывала к себе взгляд чистым, сверкающим сиянием. От неё исходило тепло, от которого веяло покоем. Захотелось взять этот мир в руки и прижать к себе, только рук у моего сознания не было, так как я застыл в царстве Вельзевула, как статуя, устремив взгляд в недра лавы. Я направился в сам мир, и, ворвавшись в него, мгновенно испытал острую, пронзившую насквозь боль. Она сводила с ума. Терпеть её было невыносимо трудно, но, понимая, что только так я пойму, как спасти миры, продолжил проникновение в глубины Мира Богов. В какой-то момент вместе с болью в сознании начали возникать картины. Это были видения, в которых мир показывал весь охвативший его ужас от творившихся деяний. Крики, стоны, ужас истязаемых существ, напоминавших людей, кровь которых мне предложили испить в замке Тьмы, переполняли его. Мир был поглощён насилием, бессмысленными жертвоприношениями, развратом и, что самое поразительное, уничтожением всякого, кто этому противился. Все осмелившиеся восстать против воли жрецов, служивших погрязшим в пороках богам, отправлялись после физической расправы на вечные муки в ад, в царство моего брата. Богов, коим поклонялись, было немало, и каждый из них требовал крови, причём обязательно человеческой. Не гнушались приносить в жертву даже детей! Некоторые живущие в этом мире народы, действительно следовали пути своего начала, то есть Прави, и основой их жизни была справедливость. Но те, кто предался лжи и порокам, оказывались в большинстве. От того равновесие и качалось. Чаша терпения этого мира наполнилась до краёв. И казалось, любая пролитая капля крови невинной жертвы готова её опрокинуть, ввергнув мир во Тьму. Но сильнее всего мир стонал не от боли, сосредоточенной в нём, а от той, что испытывали его порождения, несправедливо находящиеся в аду. Именно этот бесчисленный сонм мучеников терзал мир своими страданиями через невидимые нити, которыми был привязан к нему с рождения. И ко мне сразу пришло осознание того, что надо делать.
Изнемогая от боли, я возвращался обратно тем же путём, что и прибыл. По мере удаления от мира боль ослабевала и практически оставила меня, но её остатки давали о себе знать. Очнувшись уже в теле, я упал, хватаясь руками за голову и издав пронзительный стон, прокатившийся эхом по бескрайним просторам огненного мира.
– Что с тобой? – подхватил меня Люцифер. – Ты был в этих замученных мирах?
– Да, в Мире Богов, – через силу ответил я. – Он показал, что там творится. Я знаю с чего начать свержение заблудших правителей.
Ангел помог сесть, но я провалился в лаву. Она окутала тело, поглотив полностью. Огонь вытягивал остатки боли, словно она была отравляющим мою сущность ядом. Наконец-то, почувствовав облегчение, я снова ощутил в полной мере ипостась и вынырнул из чрева спасительного огня. Посмотрев на Люцифера, затем на хозяина ада, я решительно заявил:
– Мы должны уничтожить ад!
– Совсем ума лишился?! Или ещё не полностью разумом в тело вернулся?! – прорычал Вельзевул.
– Не кипятись! – попытался успокоить возмущенного хозяина ада Люцифер. – А ты объясни! – повернулся ко мне ангел. – Что ты задумал?
– Миры стонут и рвутся от боли несправедливо наказанных в аду мучеников. Поэтому необходимо их освободить, – начал я объяснять, но тут же был прерван своим не на шутку разъярившимся братом.
– И для этого уничтожим весь ад?! Перебьёшься! Не будет этого, пока есть я! – вскочил со своего трона Вельзевул и приблизился ко мне.
– Дослушай! – спокойно ответил я. – Ад надо уничтожить по его сути, а не в буквальном смысле.
– Это как? – кривясь, спросил мой огненный брат.
