– Лучше исчезнуть до их появления, – пояснила мне она, – потому что, завидев их, жители выплескивают ведра грязной воды прямо им под ноги. Ксантиппа предложила, чтобы чистильщики предупреждали о своем приближении бубенцами или трещотками, но ее и слушать не стали. Вот если бы об этом сказал мужчина! Ну, мы уже близко!
Мы петляли по извилистым улочкам; воздух был напоен ароматами мяса, которое хозяйки жарили на шампурах.
– Иди лучше посередине улицы! – крикнула мне Дафна.
Я ее не послушался. Мне казалось разумнее жаться поближе к стенам, а не скользить по желобу, полному нечистот.
Тут-то меня и стукнуло доской.
Удар был неожиданным, я не понял, что произошло.
Я ошарашенно замер, нос горел, лоб раскалывался от боли; передо мной возникла деревянная перегородка, которой секунду назад не было и в помине. Ослик с бархатными глазами, которого я вел за собой, взревел.
Из-за створки появилась физиономия и укоризненно буркнула:
– Я же постучал!
– Простите?
– Я постучал. Вы что, не слышали?
Незнакомец высокомерно удалился, закрыв за собой створку двери – ибо это была дверь его дома.
Видя мое удивление, Дафна рассмеялась:
– Как думаешь, почему я советовала тебе идти посередине?
– Но…
– Двери распахиваются наружу. Они выходят на улицу! Чтобы предотвратить неприятность, стучат не перед тем, как войти, а перед выходом. – Она поторопила меня, потянув за руку. – Тут всегда можно найти комнату.
Мы шли по улочке с белеными двухэтажными домами. Хозяева занимали нижний этаж, и если семья была небольшая, то верхний сдавали заехавшим в Афины селянам, проезжим торговцам и путникам.
После нескольких попыток, не увенчавшихся успехом, Дафна заметила крепкого детину, который возился на крыше с черепицей.
– Дурис!
– Здравствуй, моя красавица!
– Ты снимаешь черепицу или укладываешь?
– Перекладываю! Этот паршивец с Хиоса наконец-то убрался вон!
Дафна радостно обернулась ко мне:
– Ну вот!
И крикнула хозяину, который выравнивал коралловые глиняные черепки:
– Я привела тебе постояльца! Из Дельф. Он платит вперед.
– На какой срок?
– На месяц.
Здоровяк придирчиво осмотрел меня, отер вспотевший лоб, кивнул черной с проседью бородой и буркнул:
– Пусть живет.
Пока он спускался, Дафна пояснила мне ситуацию:
– Когда собственники сталкиваются с неплательщиком, они с ним не церемонятся. Либо снимают дверь, либо разбирают крышу. Дурису удалось выкурить судовладельца с Хиоса, который несколько месяцев прожил на дармовщинку.
Мы с Дурисом очень скоро сошлись в цене, и я перетащил свои пожитки с ослиной спины в две комнатушки, обитателем которых я стал.
– Привяжи своего осла во дворе у моего брата, – попросил Дурис, махнув рукой в сторону.
Я отошел в сопровождении ослика, и по камням звонко застучали его копыта; Дурис тем временем засыпал Дафну вопросами, пытаясь выяснить, как мы познакомились. Когда я вернулся, Дафна шепнула мне на ухо:
– Я исчезаю, иначе пойдут сплетни и слухи дойдут до Ксантиппы. Я живу в трех улицах отсюда. Ты заметил? Прямо к тебе ведет деревянная приставная лестница. По ней я к тебе и заберусь. До вечера!
Она сделала было пару шагов, но беспокойно обернулась:
– Ты за мной?
– Чтобы посмотреть, где ты живешь.
Она растерянно закусила губу.
– Обещай мне одно: что бы ты ни увидел, ни под каким предлогом не вмешивайся.
– А в чем дело?
– Что бы ни происходило между мной и моей сестрой, это касается только моей сестры и меня. Ты останешься в стороне и ввязываться не будешь. Согласен? Обещаешь?
– Обещаю.
И Дафна пошла. Ее походка изменилась. Она брела нога за ногу, плечи поникли, голова понуро опустилась, взгляд уткнулся в землю, она вмиг утратила свое обаяние и непринужденность: то была боязливая девочка, которая против воли возвращается в отчий дом.
Я крался за ней на расстоянии, чтобы к ее заботам не добавить новых.
Вскоре она остановилась перед более просторным домом, чем его соседи; за пристройками угадывался обширный внутренний двор.
Подметавший двор слуга удивился:
– Дафна!
Я заметил, как она вздрогнула. Слуга радостно повторил:
– Дафна! Дафна вернулась!
Очевидно, эта весть предназначалась обитателям дома. Дверь со скрипом распахнулась, и на пороге возникла женщина. Дафна торопливо засеменила ей навстречу.
Она не успела ступить на порог, как я услышал звонкую пощечину.
– Идиотка! Я уж решила, что ты умерла!
Дафна, потирая ушибленное место, спросила с наигранным добродушием:
– А если бы умерла, ты все равно меня бы ударила?
Прозвенела вторая пощечина.
– Я сидела как на раскаленных угольях.
– Ну а теперь ты довольна?
Ответом стала третья пощечина.
Дафна поняла, что для самооправдания иронический тон ей придется оставить. Удивленные прохожие останавливались и смотрели на драчунью. Ксантиппу их возмущенные взгляды не смутили.
– Что такое?
Она раздраженно крикнула в их сторону, готовая сцепиться и с ними:
– У меня этого добра полно! Кому хочется попробовать? Нет желающих? А то я запросто!
Зеваки отпрянули, понимая, что еще один любопытный взгляд может дорого им обойтись. Ксантиппа рявкнула:
– Проваливайте, нечего пялиться!
Те мигом разбежались.
