— Хорошо, Учитель! Ваша воля — моя воля. Скажите только, надолго ли я отправляюсь туда, вернусь ли к вам?
— Конечно, вернёшься, ученик. Это всего лишь этап. Не знаю точно, когда придёт время. Ты это сам почувствуешь, что пора возвращаться. Если у тебя что-то приключится срочное и серьёзное, с чем ты не сможешь справиться, то позови меня.
— И как же это сделать?
— Визуализируешь мой образ и начнёшь массировать правый безымянный палец. Произнесёшь тридцать шесть раз
— Благодарю вас, Учитель! — поклонился я, подняв жест гассё[3] над головой.
— Начинай собирать вещи, Андар. Завтра с утра доберёшься пешком до села, там наймёшь провожатого. Думаю, местные будут рады подзаработать. Верхом или на телеге довезут тебя до самого Дербента. Примерно шестьдесят вёрст по дороге. Дашь извозчику николаевский пятирублёвик. Этого с головой хватит. Да, будь осторожен, лихих людей везде хватает. Поставь в дорогу защиту «финикийский посох путника». А я пока напишу письмо Арсению Саввичу. Если мне не изменяет память, то живёт он на набережной, там спросишь у местных, подскажут, личность известная.
Я ушёл собирать вещи. И даже не знал, что с собой брать. Никогда раньше я не был в крупном городе. И вообще давно не общался с большим количеством людей. Это всё одновременно будоражило, волновало и вызывало опаску. Не знал, что одевать, как себя вести. Хотя, в плане одежды выбор был небольшой, поэтому я решил ехать в том, что на мне. Логично предполагая, что жизнь в городе вывезет в свою струю, и там я оденусь ближе к городскому типажу. Я осознавал правоту Учителя, что надо двигаться дальше. Стадия куколки закончилась, родилась бабочка, теперь бабочке надо научиться летать. Я сложил свою Книгу Теней, мои заметки за семь лет. Сложил и съестное в дорогу. Взял с собой свой, уже ставший родным, мешочек рун. И захватил небольшой ритуальный кинжал атам с его именем, вырезанным на рукоятке. Да, у артефактов есть свои имена, они вообще-то живые. Откуда узнал имя? Так сам атам и выдал его мне во сне.
А ещё я на толстом пруте вырезал защитные знаки в дорогу, напитал их своей кровью из пальца и сто один раз прочитал заклинание:
Вроде всё. Чтобы отвлечься, пошёл во двор убрать в хлеве. Очень нескоро мне придётся это делать снова.
Я проснулся утром, еще до наступления рассвета. Не спеша оделся, умылся и пошёл завтракать. Учитель уже был на ногах и собирал на стол нехитрую снедь. В абсолютной тишине мы сели кушать. Аппетита не было совсем, но перед долгой дорогой обязательно нужно поесть. На душе было скверно. Ощущение, что я вновь покидаю отчий дом, не отпускало меня. Наконец завтрак закончился. Пора. Мы вышли на крыльцо. Я сжал руку Учителя двумя руками, опустился на колено и прижал свой лоб к его кисти.
— Полно, ученик, вставай. Пора в путь.
Мастер протянул мне мешочек с деньгами и письмо. Тот самый мешочек, что привезла мадам Готье. Письмо было скручено и запечатано сургучом.
— Держи. Тебе пригодится. На первое время. Да и вообще надолго хватит, если будешь тратить с умом. Тут сто золотых рублей и ещё медные. В первую очередь расплачивайся медными.
Мой голос предательски дрогнул:
— Прощайте, Учитель!
— Нет, Андар, неправильно. До встречи! В добрый путь. Да пребудет с тобой моё благословение!
Я закинул котомку на плечо и быстро-быстро, глотая непрошеный комок в горле, зашагал прочь от жилища, ставшего мне таким близким и родным.
Уже в селе я зашёл к Заре, поздоровался, спросил, где можно арендовать транспорт. Зара отправила меня через три дома. Там вроде как можно было спросить о лошади. Я подошёл к воротам с калиткой и постучал.
— Маида-хала[4]!
Через пару минут ворота отворила женщина в платке.
— Мира вам и благоденствия, Маида-хала! Меня зовут Андар. Зара-хала сказала, что у вас можно взять лошадь. Мне надо добраться в Дербент.
— И тебе мира, Андар! Подожди немного. Скоро вернётся домой муж, он отгоняет овец на пастбище, с ним и поговоришь.
— Хорошо, я подожду тут рядом.
Я отошёл чуть дальше от дома и в ожидании сел на брёвнышко, явно регулярно использующееся в качестве скамейки. Мне хорошо был виден дом, и я не опасался пропустить приход мужа Маиды-халы. Пока сидел и ждал, успел немного перекусить своей нехитрой снедью: хлеб, медовая вода, сушёные ягоды и орешки. Примерно час спустя в калитку зашёл крепкий черноволосый мужчина. Выждав несколько минут, с расчётом, что Маида-хала уже сообщила мужу про мою потребность, я вновь постучал в калитку. В этот раз уже открыл муж. Коренастый и черноглазый, с явно плутоватым взглядом.
— Андар?
— Да, халу[5]. Мне надо в Дербент. Можете меня довезти? Я заплачу.
— А меня Саби зовут, — протянул руку халу, которую я крепко пожал двумя руками.
Саби-халу прищурился:
— А сколько заплатишь?
— Пять рублей золотом. Николаевские, — ответил я, памятуя совет Учителя.
Тут Саби закатил глаза и запричитал, начав торговаться.
