Вот и сейчас Арсений Саввич разглядывал иллюстрации животных из "Мировой фауны", поражаясь богатству и разнообразию природы. На буквы он старательно не смотрел, желая впитать чуть больше хотя бы картиночных знаний, прежде чем вступит на дорогу сна. В дверь кабинета постучал и сразу же вошёл дворецкий Федька. Хотя это имя почти ушло в прошлое: Федькой его называл покойный папа Арсения Саввича, сам Арсений только в отрочестве и юности кликал верного помощника по дому просто Федькой. Теперь же, когда эрудированность и знание иностранных языков потомственного купца значительно выросли — вы сами видели, какое огромное собрание книг — дворецкий стал Теодором, и не иначе. Самому старшему в доме и главному среди слуг как раз такое имя было впору — Теодор. Согласитесь, звучит гораздо величественнее, чем просто «Федька». Дворецкому и самому его имя на аглицкий манер пришлось по душе.
— Теодор! Что случилось? Кто нас побеспокоил среди ночи?
— Прочти, барин. Тут письмо, говорят, для тебя. Вроде как от какого-то Мастера. То ли Ариель... То ли Азазель, не к ночи будет сказано, упаси Господи, — ответил Теодор и привычно перекрестился.
Дворецкий называл барина на «ты», так уж у них повелось с самых малых лет, когда один был ещё барчуком, а второй просто Федькой.
Арсений Саввич быстро закрыл и отложил книгу в сторону. Лицо его приобрело сосредоточенное выражение, медленно подступающую сонливость как ветром сдуло, рядом стоящий сон развёл руками и испарился. Купец взял протянутое письмо, сломал печать, развернул, быстро по диагонали пробежал по тексту.
— Это от Мастера Азриэля, если говорить правильно. Ты разве не помнишь, что толкнуло нас тогда, в ту памятную поездку к колдуну, в самую глушь к чёрту на кулички? — спросил купец.
Теодор помнил. Ещё как помнил. И каждый раз внутренне содрогался от воспоминаний, осеняя себя крестом. Не приведи, Господь, повтора такой чёрной полосы.
Всё было прекрасно и хорошо. Доходы росли, торговые и промысловые дела хозяина расширялись. Теодор уже сам чувствовал себя барином — настолько всё было замечательно. Богатеющий барин щедро увеличил ему жалованье вдвое, можно было жить, ни в чём себе не отказывая, что Теодор и делал. Всё чаще дегустируя дорогие вина и перекладывая, где мог, обязанности на младших слуг, штат которых значительно расширился. Нет, он ни в коем разе не стал безответственным пьяницей, всё барское хозяйство по-прежнему находилось под его жёстким контролем и неусыпным строгим оком. Просто всё шло по маслу, так гладко, что можно было позволить себе расслабиться и наблюдать со стороны, как оно — хозяйство — ладно и легко обустраивается и функционирует при минимуме усилий и вмешательства со стороны Теодора. Словно каждый винтик в чётко смазанном и наработанном механизме добросовестно и безукоризненно выполнял свою работу. Управляющему оставалось лишь раздавать распоряжения, дирижировать на расстоянии некой волшебной палочкой.
А потом всё в единый миг закончилось. Все дела барина пошли вдруг под откос. Всплыли какие-то забытые долги, рыба не ловилась, виноград не родился, дивиденды по акциям безбожно задерживались. Солидному купцу с серьёзной репутацией вчерашние друзья вдруг отказывались давать в долг. Даже старший брат Фельшау, всегда благосклонный к хозяину, в этот раз не торопился с помощью. Изобилие источника Эльдорадо иссякло. Недвижимое, да и всё движимое имущество пошло под залог, а что-то и вовсе продалось с молотка. Все слуги, естественно, разбежались. И только верный Федька-Теодор не оставил своего хозяина, которому прислуживал с рождения. Просто не мог. Прикипел. И не видел себя на другом месте. Пусть даже здесь и поселился призрак нищеты.
И помнил дворецкий ту лютую ночь, когда барин не выдержал, собрал последние деньги и поехал к чёрному колдуну. Теодор не верил больше в успех, но отправился с хозяином. И не просто как сопровождающий верный слуга, а за свой счёт арендовал карету без кучера, сам заняв его место. Он видел отчаяние купца, как тот дошёл уже до готовности продать душу дьяволу, лишь бы выкарабкаться из пут злого рока. Арсений перепробовал все мыслимые и немыслимые способы, но ничто ему не помогало. Всё сыпалось в пустоту, как песок в бездонную бочку, ничего не клеилось. С каждым днем омут нищеты затягивал всё глубже и глубже, а все начинания и усилия оказывались напрасны. Оставалось рискнуть и попросить помощи у чернокнижника. И они поехали.
