Стражники нередко видели Али за воровством провизии, но пока у них ни разу не получалось ее догнать, чтобы избить или арестовать. В тот день, после очередной вылазки в город, Али шла обратно к детворе, довольная удачным уловом. Ей удалось ухватить пару апельсинов и даже ветчину с черным хлебом. Стражники будто сквозь землю провалились. Девочка подумала, что в городе или в замке намечается мероприятие, которое, как обычно это бывает, требует особенной охраны.
Идя по тропинке, ведущей к уже родному хлеву, в котором ее ждали одиннадцать голодранцев, Али почувствовала что-то неладное. А потом учуяла за пах дыма. И бросилась вперед, выронив апельсины и ветчину.
Хлев полыхал. Яркое пламя съедало по кусочкам деревянный сарай, обрушивая и без того хлипкие своды, уничтожая то место, которые сироты уже называли своим домом, – а вместе с ним и жизни детей, которых в этом доме заперли.
Али не чувствовала собственных рук. Они онемели от плеч до кончиков пальцев. Девочка ринулась вперед, практически ничего не видя перед собой, кроме алого огня. Когда она добежала до хлева, его уже не было. Али задыхалась от гари, ноги отказывали, она кричала, но не понимала, что именно, – может быть, их имена?
Никто не отзывался.
Али увидела, как по другой тропе удаляются несколько человек в форме. Неужели стражники решили покончить с воровством на улицах… так?
– Нет! – что было силы крикнула девочка, все еще не веря в случившееся, и ощутила на своем плече руку.
– Диф? – с облегчением и болью в голосе спросила девочка.
Мальчик кивнул.
– Нужно уходить.
– Но как же… – Али не могла произнести ни слова, но потом ее глаза резко распахнулись, рас ширившись в зрачках. Девочка схватила Дифа за во рот рубашки, впиваясь в ткань пальцами.
– Ты же их вытащил?
Не услышав ответа, она повторила, встряхнув слабое тело мальчика:
– Вытащил? Отвечай!
Диф медленно покачал головой и отцепил пальцы Али от своей одежды.
– Прости, – сказал он.
Она гортанно закричала и набросилась на него. Диф не защищался и просто – мешком – повалился на землю. Удары Али были болезненными, но сердцу было куда больнее. В горле стоял удушающий ком, и Диф хотел умереть в этот момент. Но он был жив, потому что был трусом. Когда силы покинули девочку она, рыдая, села рядом в траву.
– Нужно уходить, – повторил Диф, потому что больше ему нечего было сказать. Али молча встала, и они ушли вглубь леса, чтобы не попасться на глаза городской страже. Девочка уже не плакала, но ее тело до сих пор била дрожь. Она смотрела под ноги, но не видела дороги.
– Почему? – спросила Али, не поднимая взгляд.
– Я ходил прогуляться. Когда возвращался, увидел, как стражники запирают и поджигают хлев. Они выследили нас.
– Как ты мог не спасти их? Ты хотя бы попытался?
Диф замялся, и некоторое время в лесу раздавался лишь чуть похрустывающий шум их шагов. А потом мальчик понял, что уже нет смысла говорить ничего, кроме правды.
– Мне стало страшно. Страшно, что я сгорю заживо. Или что стражники увидят меня и убьют. У меня все равно не получилось бы никому помочь… я слишком слаб.
– Лучше бы на их месте был ты.
Али остановилась, сплюнула Дифу под ноги, развернулась и ушла в другом направлении. Так дружба оборвалась, и больше – до этого дня – их пути не пересекались, что всегда бывает странно, особенно в маленьком городе. В душе каждого не потухало чувство вины, поэтому чтобы не распалять его, они предпочли не помнить друг о друге.
Конечно, за годы Али смягчилась к Дифу Не поняла, не простила – нет; но будто бы уже могла с небольшой теплотой вспоминать уличную жизнь в семье сирот, зимовку в хлеву… Она слышала, что к Дифу буквально липли деньги, что он был успешен в любом своем дельце, что стал ловким мошенником, что умеет доставать золото чуть ли не из воздуха. И что помогает младшим беспризорникам, одалживая им суммы на долгие сроки и под низкие проценты, чтобы те успевали рассчитываться с ростовщиками. Как интересно, думала тогда Али, распределяет жизнь таланты. Неужели нужно родиться напрочь лишенным храбрости, чтобы стать успешным пронырой с туго набитым карманом?
Каз молчал, не понимая, почему Диф старается избегать взгляда Али, а она, несмотря на свою улыбку, смотрит будто бы сквозь него, пытаясь бороться с воспоминаниями.
Но это была их история, к которой он не имел никакого отношения. Каз чуть толкнул Али в бок, призывая вернуться в действительность и вспомнить, для чего они, собственно, пришли в этот ломбард.
– Ты говорила, он может помочь, – шепнул парень, указывая на Дифа.
Али стиснула зубы. Прокручивая в голове эту встречу, она думала, что будет проще. В конце концов, столько лет прошло. Но, наоборот, увидев Дифа, побывав в его нелепых объятиях, она словно лицом к лицу столкнулась со своей ненавистью. Словно почувствовала запах черного дыма. Каз заметил, как напряглись ее плечи, как она стиснула кулаки. Говорить ей было сложно, но она явно старалась совладать со своими эмоциями, отгоняя мысли и воспоминания.
