В грязном трактире у Калужской заставы гуляла компания рабочих. Отмечали именины Петровича, мастера с Бромлеевского завода. В руках у основательно набравшегося гармониста вконец расстроенная гармонь издавала звуки, похожие на мяуканье охрипшей кошки. Заливисто смеялись аляповато накрашенные "дамы из Амстердама".
Слесарь Тимоха Рябов сидел в дальнем конце стола, чувствуя, что последняя чарка была лишней.
— Закуси, рыжий! — незнакомый парень, по виду, конторщик, придвинул Тимофею блюдо с кислой капустой.
— А ты кто такой? Крыса конторская, мать твою… Почему не пьешь за здоровье именинника?
— Давай выпьем, — конторщик согласно кивнул и взял у подоспевшего полового очередной графин с водкой.
Тимоха поморщился, но выпил за компанию с новым знакомым. Разговор пошел веселее. Собеседники напропалую ругали начальство, вспоминали московский ураган. Постепенно беседа перешла на обсуждение дел нелегальных. В трезвом виде слесарь никогда бы не стал обсуждать столь рискованную тему с первым встречным, но сейчас обильная выпивка под скудную закуску развязала язык.
— Понимаешь, паря, скоро всем живоглотам конец придет. Трудовой народ поднимется — всех господ на куски порвёт. Рабочие люди — сила!
— Какая сила? — конторщик недоверчиво хмыкнул. — У царя войско да жандармы — вот настоящая сила, с ружьями и пушками. Что против них твои бомбисты — разве что какого-нибудь губернатора взорвать. Так царь найдет, кем взорванного заменить. Желающие появятся, только свистни.
— Э-э, в армии тоже люди всякие служат. А против оружия обязательно другое оружие найдется, — Тимоха с пьяной ухмылкой подмигнул собутыльнику. — Только тсс! Никому ни слова! Понимаешь?
— Понимаю, друг! Могила!
— Так вот, была у нас в воскресной школе учительница Ольга Владимировна. Работала до весны. Барышня, конечно, образованная, культурная, но могла, если кто ей не по нраву придется, обложить так, что иной старый мастер покраснеет. А жених ейный, то есть теперь уже муж, на нашем заводе инженер, он социалист, завсегда к нашему брату рабочему благоволит, умные книжки почитать даёт.
— И чего? — скривился конторщик. — Инженер со своей бабой собираются бомбы в министров кидать, как летом в Питере?
— Вот еще! Ольга Владимировна завсегда говорила — бомбы бросать в господ, что тараканов по одному давить. Умаешься до смерти, а прусаков не выведешь. А умный хозяин избу вымораживает. Так и Россию надо целиком выморозить и прибрать. И железные метлы для такой уборки уже готовятся. Раз вечером, давненько уже это было, приезжает Ольга Владимировна на завод. Ну, думаю, к своему мужику — дело молодое. А господин инженер в тот день руку поранил машиной. О чем-то они пошептались. Потом инженер и говорит: "Тимофей! Мы знаем, что вам можно доверять. Не могли бы после смены нам помочь — только никому ни слова?" Отчего же не помочь хорошим людям? И поехали мы на новом моторе господина Вельяминова — инженер сам управлял, хоть рука завязана. Ох и страху я натерпелся! Всю Москву проскочили, не успел оглянуться — уже по Ярославскому тракту катим. Сворачиваем к одной даче — а хозяина я узнал. Английский инженер, что как-то раз помогал нашему налаживать станки из Бирмингема, а потом рассказывал рабочим про социализм. Оказалось, что надо какие-то ящики вынести с дачи и погрузить в авто. Наш инженер грузить не мог из-за руки, поэтому меня и позвали. Мы с мистером Вильямсом перетаскали всё, только один ящик обронили. Оттуда такие железные хреновины посыпались — вроде ружей, только покороче. Инженеры говорят, мол, это новое оружие, с ним рабочие легко справятся с царскими жандармами и солдатами.
— Ну а куда ружья эти повезли? — спросил почти протрезвевший конторщик.
— Чего не знаю, того не знаю. Дали мне денег на извозчика, а дальше поехали сами. Дескать, на месте есть, кому разгружать…
Кошелев с удовлетворением прочел донесение конторщика. Вот и сгодились православные активисты. Одного избили до полусмерти, другой напился до белой горячки, зато третий раздобыл полезные сведения. Надо будет отметить удачливого агента и организовать слежку за инженером Андреем Вельяминовым и его супругой. А московским жандармам поставить на вид: опрашивали ведь окружение Вильямсов, от означенного инженера получили формальный ответ и на этом успокоились.
Петра Сергеевича опять заваливали донесениями ревнители православия. Куда ходили, с кем общались Андрей Васильевич и Ольга Владимировна. Какие-то дальние родственники, однокашники по гимназии и императорскому техническому училищу. Всех приходится проверять — а толку чуть. Такие благонамеренные, что тошно становится. Самым опасным карбонарием среди знакомых инженера оказался его товарищ по училищу, подписавший петицию о необходимости срочного благоустройства отхожих мест на Ярославском вокзале.
