Кошелев меланхолично перебирал бумаги, куря дорогие гаванские сигары, когда в гостиничный номер вошел жандармский офицер с приглашением от великого князя Сергея Александровича. Императорский дядя и одновременно свояк, московский генерал-губернатор, звал Петра Сергеевича к себе на прием. Многоопытный чиновник понимал, что предстоит отчет о проделанной работе, в какие изысканные выражения не облекалась бы беседа.
Резиденция генерал-губернатора располагалась на Тверской, в двух шагах от "Националя". При личном общении великий князь произвел на Кошелева неприятное впечатление, несмотря на безупречные манеры. Что-то порочное было в этом джентльмене с холеной бородой. Петр Сергеевич, умевший добывать компрометирующие сведения и доверявший своей интуиции опытного сотрудника спецслужб, всё больше убеждался в справедливости слухов о содомских наклонностях "князя Ходынского". Поговаривали и об оргиях с участием великого князя Павла Александровича, младшего брата генерал-губернатора, и его жены, греческой принцессы Александры. Черт их разберет! Похоже, у царской родни принято понимать призыв Христа любить ближнего своего в самом буквальном смысле, причем без различия пола и возраста. Ходили также разговоры о романе великой княгини Елизаветы Федоровны, родной сестры императрицы, и Владимира Джунковского, адъютанта генерал-губернатора. Возможно, великий князь сам поощрял шашни своей супруги, чтобы не препятствовала противоестественным увлечениям мужа. Однако под маской святоши красавица Элла скрывала не только любовные страсти, но и изрядное властолюбие, побуждавшее великую княгиню манипулировать своей истеричной сестрой и ее мужем-императором.
Цедя слова, генерал-губернатор напомнил питерскому гостю, что официальный шеф московского отделения православного союза именно он, великий князь Сергей Александрович, и любые действия с участием московского актива ПС без согласования с ним недопустимы. Формально его императорское высочество был прав, однако Кошелев видел, что реально великий князь делами организации не занимался, свалив их на помощников, превративших отделение в собственную кормушку. Махинации сотрудников бросали тень и на генерал-губернатора, но тот не вмешивался, не выгораживая проштрафившихся и не отмежевываясь от них. Скорее всего, Сергей Александрович Романов считал себя надежно защищенным от любых обвинений своим родством с царём. Не без оснований — за Ходынку вину свалили на полицмейстера Власовского, а великого князя даже не сняли с должности. Но теперь высокопоставленный содомит резко изменил отношение к делам.
Петр Сергеевич попытался осторожно выяснить причины такой перемены, скрываемые под маской начальственного гнева. Но Сергей Александрович рта не давал раскрыть.
— Что вы мне докладываете, милостивый государь? — почти кричал великий князь. — И чем вы занимаетесь в первопрестольной? Собираете клевету на самых достойных подданных империи! Посылаете моих людей с пустяковыми поручениями! И это в то время, когда бомбисты готовят покушения на самых важных лиц в государстве! Под ударом основы Российской монархии!
Генерал-губернатор размашисто перекрестился.
— Но позвольте, ваше высочество, я всеми силами стараюсь расследовать убийство верных слуг империи…
— Это вы можете рассказывать газетчикам. А на самом деле серая скотинка, сиречь русский мужик, тысячами гибнет сейчас в Маньчжурии. Какое значение имеет гибель еще сотни мужиков? Совсем недавно я посетил Санкт-Петербург и услышал очередное пророчество нашего дорогого друга. Будущее ужасно! Ищите бомбистов и не отвлекайтесь на мелочи!
Кошелев видел нелогичность речи великого князя, пытался безуспешно возражать, ссылаясь на необходимость расследования ростокинского происшествия и для борьбы с эсеровским терроризмом. Но с таким же успехом можно было проповедовать трезвость выпивохам в извозчичьем кабаке. "Дорогим другом" в придворных кругах последнее время именовали Никитина. Бывший женевский душегуб периодически ошарашивал окружающих новыми апокалиптическими пророчествами. Петр Сергеевич не присутствовал при последних беседах Никитина и Сергея Александровича, но догадывался, что речь опять шла о предсказании будущего. А что если за агрессивным, но нелогичным напором великого князя стоит банальный страх? Генерал-губернатор услышал про собственную гибель и старается её предотвратить, отодвинув на второй план все остальные дела…
