— Это не все, — вступил в разговор банкир. Голос, холодный и сухой, как новая бумага, вызвал у барона безотчетную неприязнь. — Маас рассказывает им о реакционном сговоре закоснелых стариков придворных, оказывающих нажим на короля Симеона. Описывает людей, мечтающих ради собственной политической выгоды вступить в союз с врагами Антеи.
— Бред.
— Картина выходит вполне правдоподобной, — продолжал банкир. — Он утверждает, будто Маччия, приславшая помощь Ванайям, действовала по указке некоего лица, враждебного Алану Клинну. И в условиях, когда враги трона прибегают к иноземной поддержке, у него, Мааса, не остается выхода, как только воззвать к помощи Астерилхолда, дабы вступиться за честь и законную власть короля Симеона и обеспечить безопасность принца Астера.
— Симеона защищаем мы! — рявкнул Доусон.
— Вам виднее, — сказал банкир.
Канл Даскеллин подался вперед, сверкнув глазами.
— Лавина тронулась, Доусон. Если клика Иссандриана добилась поддержки Астерилхолда для введения войск в Кемниполь — а я думаю, что добилась, — то они целят не в Симеона. А в нас.
— Вас уже пытались убить, — добавил Оддерд. — У этих людей нет ни чести, ни понятия о границах дозволенного. Благородным обхождением тут ничего не добьешься. Их можно только уничтожить.
Доусон, у которого голова чуть не звенела от накатившей ярости и недоверия, поднял ладони, призывая к тишине.
— А какой в этом интерес Нордкосту? — указывая на банкира, спросил он, явно подразумевая «а ты-то здесь зачем?».
Даскеллин, заслышав в голосе грозные нотки, нахмурился, однако банкир принял вопрос спокойно.
— Не могу сказать. Лорд Даскеллин наделен полномочиями посланника в Нордкосте, ему и пристало оглашать более веское мнение.
— И при этом ваш банк находится в Карсе, — напомнил Доусон почти обвинительно.
— Там находятся головная контора и один из филиалов. Однако все наши филиалы действуют независимо.
— Что это значит?
— Наш банк не связан исключительно с интересами Нордкоста, — пояснил банкир. — У нас есть тесные связи с представителями многих дворов — даже с антейским, коль скоро Ванайи перешли под ваш протекторат. К сожалению, у нас довольно строгие ограничения на выдачу займов в обстоятельствах, подобных нынешним…
— Я не взял бы ваших денег, даже случись вам подбросить чулок с монетами к моему порогу.
— Каллиам! — не выдержал Канл Даскеллин, но банкир продолжал как ни в чем не бывало:
— …однако ради мира и стабильности мы будем рады взять на себя роль посредников, если в таковых услугах возникнет нужда. В качестве незаинтересованной третьей стороны мы в состоянии найти подход к лицам, самостоятельное обращение к которым вы, благородные вельможи, могли бы счесть неловким.
— Нам не нужна помощь.
— Понимаю, — произнес банкир.
— Не рубите сплеча, — вмешался Даскеллин. — У Медеанского банка есть филиалы в Наринландии и Гереце. В Элассе. Если дойдет до уличных убийств, понадобится…
— Нам незачем это обсуждать, — отрезал Доусон. — У нас гости.
Банкир улыбнулся и коротко кивнул. Доусон отчаянно мечтал отменить на время весь этикет и вызвать безродного на дуэль. Банкир — тот же торговец, только по-иному выряженный: мимо людей такого ранга Доусон проходил, не поворачивая головы, однако заученно-спокойная манера, которую демонстрировал бледный, выводила из себя. Канл Даскеллин сдвинул брови так, что они сошлись на переносице. Оддерд следил глазами за всеми тремя собеседниками, как мышь при кошачьей драке.
— Паэрина Кларка и его семью я знаю долгие годы, — напряженным голосом, явно сдерживаясь, произнес Даскеллин. — И совершенно доверяю его благоразумию.
— Как мило с вашей стороны, — отрезал Доусон. — Я познакомился с ним только сегодня.
— Прошу вас, милорды, — вмешался банкир. — Я пришел огласить намерения, моя цель достигнута. Если лорд Каллиам пожелает к нам обратиться, предложение Медеанского банка остается в силе. Если нет — никто не в убытке.
Доусон встал.
— Продолжим в другой раз.
— Да. Разумеется, продолжим, — ответил Даскеллин. Оддерд промолчал; банкир, поднявшись с места, проводил Доусона поклоном. Винсен Коу без лишних слов вырос за плечом, и барон зашагал обратно по тем же ходам, ветвящимся в толще грунта под Кемниполем.
Когда они наконец вышли на улицу, ноги Доусона ныли от усталости, ярость улетучилась. Коу, окунув факел в снег, загасил огонь, на белой целине осталось грязное пятно. Доусон решил отказаться от кареты и идти пешком — не столько ради удовольствия показать Иссандриановым громилам, что он их не боится, сколько из соображений осторожности. Оставить упряжку дожидаться на краю Разлома — все равно что вывесить табличку. Правда, остальные союзники осторожностью не сильно отличались — о чем только думал Даскеллин?..
Окоченевший от холодного ветра и погруженный в размышления, он умудрился не заметить во дворе дома чужой экипаж, который ждал у конюшен. Старый тралгут, раб-привратник, при виде хозяина беспокойно дернул ухом.
— С возвращением, мой господин. — Раб поклонился, звякнула серебряная цепочка. — Час назад прибыл посетитель, мой господин.
— Кто?
— Куртин Иссандриан, мой господин.
