— Существует. Только мгновение, — Алтай Кам усмехнулся, подложив дров в огонь, — и вот уже то, что только что было, исчезает и остается лишь в памяти, только в мире Эрлика. Все же мечты и желания человека, воплощаясь, становятся настоящим и затем начинают видоизменяться. Вот ты раньше был младенцем, теперь ты взрослый и твое младенчество — только память. Твоя же старость пока не существует в настоящем, но она уже есть в будущем. Человека окружает мир сновидения, но он не понимает этого, он не понимает, что все его мысли, вся память и мечты — это мир сна. И чтобы свободно путешествовать в нем, ты должен осознать, что все это сон, и помнить во сне, что ты спишь. Тогда ты не умрешь после смерти, но будешь жить так же, как ты живешь в сновидении, имея свободу путешествия по мирам. Иначе ты окажешься в мире Эрлика под гнетом своих страстей, привязанностей и страха. Свободный полет тебе будет неведом. Когда же ты будешь себя осознавать во сне без сновидений, ты станешь полностью свободным от этого мира форм, мира смертей и рождений. Ты постигнешь мир Тенгри-хана. А вот теперь послушай еще одну историю.
Сыновья Бога белого и черного
Давно в старину в одном улусе жил один очень богатый старик по имени Юёдэй Угаалаах. Он имел девять сыновей, из которых восемь уже были женаты. Некоторые отделились от отца, а некоторые жили при нем. Младший из них, последний плод матери, был самым любимым сыном. Он был еще холост.
В этом же улусе, но далеко от упомянутого богача жил другой богач, который в своем наслеге был князем и одновременно слыл за конокрада. Тот имел сына и дочь. Юёдэй Угаалаах младшему сыну сговорил дочку этого старика за очень дорогую плату и подарки. Хотя весь договоренный калым был выплачен сполна, но старик-тесть медлил со свадьбой и выдачей своей дочери, выдумывая разные дополнительные подношения-подарки: «разжатия челюстей» и тому подобное, которые тоже аккуратно доставлялись ему.
Однажды весной у Юёдэй Угаалааха ожеребилась молодая перворожавшая кобылица. Жеребенок-самец бело-пегой масти имел гриву, которая росла по
хребту, вплоть до основания хвоста. Жеребенок был настолько слаб, что не мог подняться на ноги. Старик-хозяин, получив первую весть о появлении такого особенного жеребенка, обрадовался.
— Я родился по предопределению самого Юрюнг-Айыы-Тойона и считался его сыном. Это, наверное, он сам даровал мне, так же, как мы наделяем невесту приданым — имуществом и живым скотом, идущим на поводу. Этот слабый жеребенок вплоть до самой осени, пока не пожелтеет и не засохнет трава, не поднимется на ноги. Старательно ухаживайте за ним, на руках подносите его к матке!
Слуги поступили так, как было приказано: целое лето нянчились с жеребенком, на руках поднося к матери. Как предвидел сам старик, он поднялся на ноги поздней осенью и стал отменным «убаса» (однолеток). Жеребенок вырос и был оставлен табунным жеребцом. Замечательно рослый и плодовитый, он стал известен во всем ближайшем околотке под именем Мюллю-Босхонг (Неподвижный калека). Он брал с собой только шесть кобылиц. Когда он ржал, казалось, сама земля в ответ дрожала, а небо откликалось шумным эхом. Когда Юёдэй Угаалаах сговорил сыну невесту, этот жеребец уже был у него.
Однажды сам старик с сыном поехали к свату, чтобы окончательно сговорится о переезде невесты. Два старца завели беседу о том, о сём. Но вдруг старик- домохозяин завел странную речь:
— Мы ведь с тобой оба — люди известные и именитые. По моему мнению, последний подарок, который полагается по нашим обычаям при переезде невесты к мужу, должен соответствовать нашему положению. Я слышал, что у тебя есть именитый жеребец Мюллю-Босхонг. В качестве заключительного подарка взамен моей дочери я жду от вас половину туши этого жеребца. Заколи его. Одна половина останется у тебя, а вторая достанется мне!
Слова свата настолько поразили Юёдэй Угаалааха, что он сразу замолчал и прервал беседу. Он подумал про себя: «Смотрите-ка, каков он! Приманивая своей белоликой дочерью, заставил перетаскать все мое богатство, а теперь ему не хватало еще лишить меня и жеребца Мюллю-Босхонга? Нет! Этому не бывать!»
Старик не дал слова и, прекратив дальнейший разговор по этому поводу, вернулся домой, а сын остался еще у невесты.
После отъезда свата, домохозяин говорил с зятем:
— Твой отец уехал, не дав решительного слова по поводу моего предложения. Это его дело, но и ты сам, улучив ветреную погоду, можешь привести ко мне жеребца Мюллю-Босхонга! При этом условии я не стану отсрочивать еще на
лишний день отъезд твоей жены. Будучи человеком именитым, я хотел бы отведать мяса знаменитого коня!
Будучи зятем, парень не хотел нарушать речи своего тестя. По старинным обычаям авторитет жениной родни стоял выше отцовской. И действительно,
выбрав один очень бурный день, он пригнал ему просимого жеребца с табуном — шестью кобылицами. Всех семерых тотчас же закололи. Оказывается, в юрте тестя камелек на особой оси поворачивался и под ним был вырыт большой погреб. Все туши положили в тот погреб.
