Да заткнись ты! – гаркнул Гну.
Нарада, да не ссы, мы тебя не будем пиздить, - снова сказал Муд, едва сдерживая смех при виде бьющегося в истерике Нараду.
Вон видишь, твой дружбан Мудя не даст соврать, – с усмешкой сказала Элен. – Они тебя просто помоют.
Не ве-е-ерю-ю!!! – неистовствовал Нарада.
Тут он вырвался из хватки и отбежал в угол, повернувшись ко всем лицом.
Я ни за что не пойду туда! – стал орать он.
Нарада впился ногами в пол, плотно прижался спиной к стене, обхватив руками косяк двери. Казалось, его танком с места не сдвинешь. От напряжения и страха он весь покраснел. Глаза бегали туда-сюда с сумасшедшей скоростью. В этот момент он выглядел как умалишенный.
- Ты, че, Нарада, рехнулся? – не зная, что делать, то ли смеяться, то ли пугаться, спросила чу-Чандра, - тебе уже помыться трудно?
- Нееет, нееет, они меня побьют, - орал Нарада, - я же знаю, все вы против меня.
- Ты че, дурак? - не выдержал Гурун, - нахуй нам тебя бить? Ты просто достал всех своим потом вонючим, вот мы и решили тебя помыть, раз ты сам не хочешь.
Никто не мог и подумать, что такая приятная и совершенно безобидная практика выльется в целое шоу и так сильно напугает Нараду. Но, тем не менее, долбоеб уже так ярко представил, что его будут бить, издеваться над ним, что теперь его невозможно было никакими силами затащить в ванную.
- Нарада, тебя же сейчас болезненное воображение дурачит, - подсказал ему Гну.
- Зачем ты прошлый опыт переносишь в настоящее, тебя же действительно просто хотят помыть, - спокойно сказал Сантоша, - ну что тут страшного, не понимаю?!
- Нет, не верю, - бесился Нарада, - один раз меня обманули, я поддался, и меня сделали Мистером Леонардо, а теперь хуй вам всем, я ни за что не зайду в эту ванную, ни под каким предлогом, - отождествленно орал шизофреник.
- А ведь ты, правда, больной, тебе лечиться надо, - посочувствовала ему Вонь Подретузная.
Рулониты уже не знали, как реагировать - ситуация настолько была нелепой и смешной, что все охуевали от такого поворота событий.
- Да, ладно тебе, Нарада, дурачиться, - стал снова уговаривать его Мудя, - неужели я похож на того, кто хочет тебя отпиздить? Да если бы надо было тебя побить, в конце концов, так давно бы уже тебя связали да избили, как следует.
- Слушайте, а может он просто напрашивается, чтобы его уделали как следует, - догадался Гну, - а ты знаешь, Нарада, нам это нетрудно, ты только скажи.
Нарада от таких слов еще больше затрясся и стал заикаться:
- Н-н-н-н-н-е-ужели н-н-н-ельзя в-в-в-в-се по-по-по-х-х-х-орошему ре-ш-ш-ш-и-и-и-ть? – выдавил долбоеб.
- Почему нельзя, можно, только ты почему-то не хочешь, - сказал Нандзя.
- Ну что, Нарадушка, мыться пойдешь? – пидорастическим голоском сказал Гурун, строя глазки Нараде, - а то мы тут всех уже притомили.
И только Гурун с Мудей хотели взять Нараду под руки, как тот забрыкался, словно бешенный, и завопил, что есть мочи:
- Отпустите меня немедленно!!!! Если вы меня заставите ЭТО сделать, то все, я ухожу из Эгергора!!!.
- Вот это номер! – охуела Элен, - че, че ты сказал, а ну повтори!
- Да, да, если вы меня заставите сделать это, я буду вынужден уйти из Эгрегора, - отождествленно, с трясущимися коленками твердил дебил.
- Ну, ты вообще охуел! – только и смогла выговорить Ксива.
- Какая же ты все-таки падаль, гниль! – с презрением сказала Аза. И все остальные стали высказывать Нараде, как он им противен и омерзителен.
- А что я по-вашему должен делать, вы не оставляете мне другого выбора, - истерично вопил Нарада. - Я не могу больше этого выносить.
- Вот ты какие, оказывается, мысли культивировал все это время, сволочь, - бросил ему Гурун, - хули ты тогда вчера театр нам разыгрывал, каялся он, видите ли, перед Гуру Рулоном, лицемер вонючий.
- Да в тебе же ничего человеческого не осталось, - сказала чу-Чандра, - ты хуже любого бомжа, да ты вообще ни на что не способен, даже помыться уже не можешь, трус. Если бы в тебе было еще живо хоть что-то духовное, то ты бы думал: «Ну, даже если меня и побьют, я все приму, значит, так надо, ведь я просветлеваю!».
- Да, вот сморите, какая страшная штука - болезненное воображение, - стал поучать Нандзя, - ничего реально не происходит, а человек уже такое навоображал, что теперь мучается, даже из Эгрегора собрался уходить, вот до чего дело дошло! Вот так просто, в одну секунду перечеркнуть 6 лет и ломануться. А сколько еще бед может нам принести болезненное воображение, если мы не обуздаем его.
- Да, уж, - согласились рулониты, - страшно все это.
- Да, все это на самом деле очень страшно, если мы заранее не испугаемся и не начнем неистово просветлевать, - сказал Сантоша.
- Да, да, мы будем просветлевать! Мы не будем ни за что мышами!!! - стали выкрикивать рулониты, - мы лучше сдохнем, чем будем жить, как быдло!
И только Нарада, как побитая собака продолжал стоять в углу, боясь сделать лишнее движение. Неподалеку шарилась причморенная Синильга, жалея своего бомжа: «Господи, на кого он стал похож, бедненький, может и правда, лучше было бы, если бы мы ушли. Ведь он способный, мы бы сами начали свое дело».
