Эх вы, дуры, - сказал Сантоша, - разве вы не видите, что вы - сплошная программа, что вам мать говорит, то вы и делаете, так и реагирует. Вы просто хотите быть единственными, так мать сказала, но с Рулоном никогда не будет этой ебучей единственности, потому что Гуру Рулон – это бесконечный океан Божественной энергии, в котором можно только раствориться! Разве вы можете океан сделать своей собственностью? – Это невозможно! Вы забыли, что ваше может быть только то, что хуже вас, - сказала Элен, - а Гуру Рулон - это Гуру Рулон. И вы должны меняться, подстраиваться под Мудреца, делать все, что скажет Великий, а не пытаться переделать Просветленного Мастера под свои узкие, ничтожные бомжовские программы, которыми вас наградила ваша любимая мамочка, поняли?
Бабы тупо стали кивать, но, похоже, так ничего и не поняли.
Сатори через грязную обувь
А где Нарада, где Нарада? - закричал Сантоша, выбежав с лоджии.
А он вроде в кладовке каялся, - вспомнил Мудя.
Давайте идите, посмотрите, что он там делает, - скомандовала Ксива.
И несколько долбоебов на карачках поползли в кладовку. Когда зажгли в кладовке свет, то увидели следующую картину: Нарада валялся среди мусорных мешков, обоев, свалившейся с вешалки одежды и громко храпел.
Вот оно, хуево покаяние, - глумясь, сказала Элен, - а ну, быстро распинывать его! И в ванную - вымывать и очищать всю обувь, - последовала следующая команда.
чу-Чандра сразу принялась за свое любимое дело и начала с азартом распинывать Нараду.
Эй, говно, вставай быстрее, - хуярила она его по заднице.
А? Где? Что? – стало очухиваться Нарадовское уебище.
Че надо?
Я тебе покажу, че надо, - бесилась чу-Чандра, - а ну, быстро, обувь мыть!
Нарада, еще плохо понимая что к чему, отрыл себе в мусоре вонючую тряпку и стал в тазик собирать всю грязную обувь. Набралось пар двадцать с огромным слоем грязи на подошвах, так как ученики часто ходили на прогулки с Гуру Рулоном по горам, а в последнее время шли проливные дожди, и образовалось много грязи. На некоторой обуви грязь уже успела высохнуть, где-то встречался прилипший навоз или еще какая-нибудь хуйня, которую не так просто было отодрать. Нарада почему-то не очень обрадовался этой практике и со сморщенным ебальником поволокся в ванную. Пока он тащил тазик с обувью, перемещаясь на коленях, она вываливалась и вся грязь размазывалась по полу.
Эй ты, дебил, что ты делаешь?! – увидела это свинство Ксива. Если не хочешь все нормально делать, будешь сейчас всю обувь зубами подбирать, складывать в тазик, а потом своим рылом толкать его впереди себя, понял, говно!?
Последовало длительное вонючее молчание, потом он скрепя зубами процедил:
Да, ясно! – и зачморился.
А будешь чмориться, - заметила Ксива, - будешь туда-сюда эту обувь таскать, пока радостным не станешь.
Понятно-о-о-о-о, - протянул Нарада и стал своими зубами подцеплять грязные ботинки, кроссовки, босоножки, ползая на коленях. Получалось это у него очень хуево. То вываливалось из зубов, то он сплевывал грязь, попавшую на язык, чтобы не проглотить. За час долбоеб собрал кое-как всю обувь в тазик и теперь стал старательно мордой толкать его вперед. И вот он доехал до самого ответственного момента – это был порожек в ванную, через который нужно было ловко умудриться проскочить, но как у всех уродов, у Нарады не только руки росли из жопы, но и голова, видимо, тоже. Он тупо стал лбом таранить тазик вперед. Тот врезался в порожек, и вся обувь, которую он так тщательно собирал, развалилась в разные стороны.
Ха-ха-ха, - угорали все, кто лицезрел это посмешище.
Вот теперь, придурок, ты можешь посмотреть на себя реально, – сказала Элен, - кто ты есть на самом деле. Не можешь сделать такое маленькое действие, какой из тебя бизнесмен, какой тебе джип, какой сотовый, ну ты и насмешил, клоун, ха-ха-ха.
В этот момент всем было очевидно, как человек в воображении ловко представляет себя суперменом, бэтменом и еще хуй знает кем, а в реальности даже ботинок вымыть не может, это действительно страшно. Страшно именно то, что человек не хочет это признать. Ему неприятно ощущать себя ничтожеством, потому он продолжает строить иллюзорный образ себя. А потом сам же страдает от болезненного отношения к себе, когда его ложная личность попадает под удар извне. А лучше бы не думать ничего о себе, а реально ощущать себя как свидетеля, который отождествляется то с телом, то с умом, то с эмоциями, тогда проще было бы жить. И много полезных откровений можно было бы сделать. Но Нарада вместо самонаблюдения стал заниматься самосожалением.
«Ой, ну почему надо мной так издеваются, я че лох эту парашу отмывать, у меня столько талантов, я такой Великий, прозябаю здесь над этим говном, так все заебло. На себя бы посмотрели, только пиздят о духовности, а сами не лучше, уроды».
Но Нарада забыл, что находится не в простом месте, а там где все прекрасно чувствуют и ощущают малейшие негативные влияния. Так произошло и теперь.
Эй, ты, говно, ты на кого волну гонишь, а, ебосос?
Да я ниче, ниче, - завозгудал Нарада, - обувь мою, волну не гоню.
