- А небезызвестный Нарада стал у нас очень серьезен, - продолжал Рулон, - у него сильный страх! Он боится остаться без трусов! – скорчил Мудрец испуганную рожу, отождествлено оглядываясь по сторонам, - ему нужно зарабатывать на свои трусы! Он все помнит, как мы сняли с него последние портки, одели на него женские трусы, штанишки Сантоши. Он сильно тогда пересрался. Его так затрясло оттого, что он может лишиться своих портков. Его узбекскую, жадную натуру это сильно потрясло. Он очень серьезно отождествился со шмотками. И теперь Нарада серьезно решил зарабатывать бабки, чтобы он всегда мог себе купить трусы, - ломая голос, переходя то на фальцет, то на бас, Гуру Рулон очень образно показывал глупость идиота, - так дурак похоронил свой духовный путь, потому что он тоже слишком серьезно относился к себе! Оказывается, не так просто быть посмешищем!
- Но мы с Вами все-таки должны научиться быть посмешищем в этой жизни, чтоб нас с закатанной штаниной водили по 187 школе и заставляли со всеми знакомиться! – стал очень эмоционально выкрикивать Рулон, бурно жестикулируя руками.
- И мы не будем никогда грустными, мы не будем страдать, потому что мы будем растождествлены с собой.
- Да, да, мы будем учиться быть посмешищами!
- Мы не будем больше серьезными и отождествленными!
- Мы не будем держаться за свою ложную личность! – стали выкрикивать рулониты.
- А, если мы будем очень серьезно относиться к себе, то мы будем мрачными, нам будет плохо, и мы можем быстро повеситься, - при этих словах Гуру Рулон схватился за конец болтающегося на шее галстука и, потянув его вверх, опрокинул голову на плечи, выпучил глаза, искривил лицо и высунул язык, изображая повешенного.
- Мы ничего не сможем сделать, даже хуй у нас не будет стоять. Нам будет хорошо только с животными, которые нас не оценивают, которые нас не понимают. И поэтому, чтоб такого у нас не случалось, мы должны постоянно смеяться над собой, быть посмешищем! Жалко, что сейчас мы не учимся в 187 школе, ее закрыли на ремонт. Ну, ничего, мы можем каждый сам себе такие практики устраивать и смеяться над собой. Тогда нам станет хорошо, и мы уже никогда не повесимся. И вот кот у нас не повесился, потому что у него нет ложной личности, - сказал Рулон, погладив кота, сидящего у него на коленях, радостно поедающего свежие креветки со стола Мудреца.
- Кот не знает, кто он такой. А человеку внушили ложную идею самого себя: “Что я – Вася Писькин, я должен быть хорошим Сергеем”. И человек не хочет расстаться с этой идеей. Коту легче, потому что у него нет идеи себя. А нам прививали идею себя. Мать говорила: “Ты – Вася Писькин, ты – Маня Батарейкина. Моя должна быть хороший мальчик, твоя должна быть хороший девочка, - стал Гуру Рулон говорить с тувинским акцентом, веселя учеников, - А, если люди скажут, что ты плохая девочка, плохой мальчик, тогда надо расстраиваться. И чтобы человек запомнил эту реакцию, его в детстве шлепали по заднице, заякорили хуевое состояние, связанное с тем, что тело осуждают, что ты не такой придурок, как все, не такая обезьяна, как все остальные, не так срешь, не так ссышь, не достаточно отождествленно потакаешь ложной личности. И вот так вас уродовали с самого детства! Потом человек вырастает и мучается: “Ой, я не такой придурок, как все, что-то не получается быть обезьяной, у меня что-то не выходит, я буду вешаться», - состроив жалостливую физиономию, Рулон стал изображать чадоса. А потом резко перешел в жесткое и активное состояние, закричав:
- Теперь мы все знаем! Человек хочет постоянно соответствовать стандарту Васи Писькина и Мани Батарейкиной. А когда ему что-то не удается, он жутко страдает, мучается, жалеет себя, обижается, шизует.
Даже Раджниша сделали дураком. Он рассказывал, что как-то с друзьями пошел в поход, и они сильно проголодались. Уже настал вечер, и все друзья сели есть. А он говорит: “Я не могу есть, потому что я – Джайн, а Джайны ночью не едят. Вдруг я съем в темноте какую-нибудь мошку. Ему говорят: “Ты – дурак”. Он ночью поел, а потом его всю ночь рвало.
Представляете, даже Раджниша завнушали уроды так, что даже органически все впиталось и человека вырвало только оттого, что он поел ночью.
Вот оно - внушение! Вы думаете – шутки? Нет, оно уже с нашей идеологией смешалось! Потому человек испытывает полное замешательство. Нарада не мог спросить время. Мы ему говорим: «Ну как тебе с девчонками знакомиться – научись сначала спрашивать время у людей на улице, а потом мы научим тебя, и ты пойдешь знакомиться с девчонками». Он выходил на улицу, но время не мог спросить. Каждый раз, когда он собирался это сделать, внутри него возникал зажим, ему становилось очень страшно, и он быстро убегал оттуда.
