«Точно, - задумалась про себя Синильга, - вот и Бочка с Хитрощелой вроде долго были рядом с Рулоном, но истину так и не смогли воспринять, сильно цеплялись за мамкин хуиндуус, поэтому и работают сейчас уборщицами. Бочка все мечтала певицей стать, но ни хуя у нее не вышло, потому что она не захотела пожертвовать мамкиной программой. Да-а-а, каждый раз убеждаюсь, что в Рулон-холле могут находиться только истинные секористы, которые твердо решили покончить раз и навсегда со всем мышиным маразмом, те же, кому мамочкины принципы дороже истины Просветленного Мастера, рано или поздно уходят из Дома Силы, утопая в мышином болоте. Как это все-таки страшно!».
А тем временем, с полным ртом непрожеванного торта Толстожопая что-то пыталась рассказать:
- Когда я уезжала в Рулон-холл, моя сестра была свободной, красивой девушкой. Но потом она в точности повторила судьбу своей матери: в 18 лет вышла замуж и родила выпиздыша. Я как-то решила их навестить, приезжаю, а Светка-то уже освиноматилась, в 18 лет сама себе жизнь испортила.
- Потому что программа-то одна и ничего нового быть не может, - пояснил Рулон, смачно откусывая спелый персик.
- Только тогда, когда человек поймет всю мирскую хуйню, когда до него все-таки дойдет, что все это - говно, что кругом одни роботы, дураки, что я - тоже робот, что во мне должен оживать Христос, и начнет избавляться от программы, вот тогда это будет другой разговор, тогда ему станет хорошо!!!
- Так что хватит уже маяться всякой хуетой, а пора ростить в себе Христа! Христос воскрес! – выкрикнул Гуру Рулон.
- Слава Христу! – радостно ответили рулониты, возгласами и аплодисментами провожая Мудреца, который, помахав на прощанье своим дамским веером, стал вприпрыжку за котом удаляться из зала.
Становление мужиком
После костра Нарада не мог найти себе места, сексуальная энергия хуярила в бошку. Он не то что не мог думать об истине, которую только что услышал от Гуру Рулона, но и вообще был не способен что-либо делать, кроме как мечтать о толстых жопах и сиськах. В своем воспаленном мозгу он ебал, ебал и ебал всех подряд и никак не мог остановиться. В эти мучительные минуты он готов был засунуть свою письку в любую дырку и дрочить, дрочить, дрочить. Потому похотливый кролик метался из угла в угол, не зная, что делать, куда выплеснуть будоражащую энергию.
Эй, Нарада, а ну, иди сюда! - вдруг он услышал голос жрицы и с испуганными глазами помчался как собака на крик.
Ну что, всех уже в мозгах своих переебал? – резко, прямо в лоб спросила его Элен, посмотрев на него стальным взглядом. От такого откровенного вопроса Нараде стало не по себе, он сконфузился от неудобства, покраснев от стыда как помидор.
Я никого не ебал, - сделал он слабую попытку оправдаться, и тут же опустил глаза, уставившись в пол.
Сейчас мы будем тебя спасать, - продолжила Элен, не обращая внимания на его ничтожные оправдания, - чтобы эта энергия тебя не мучила, давай, снимай штаны и сиди без штанов, чтобы все тебя видели.
Придурок стал нехотя стягивать с себя как всегда грязные и вонючие брюки. И, оставшись в не менее грязных семейных трусах, уселся на пол, скрестив ноги и зажав руки в паху, пугливо озираясь вокруг.
Э, нет, так дело не пойдет, - возразила Ксива, - давай трусы снимай тоже. На что Нарада пугливо затряс головой.
Нет, трусы я не буду снимать.
Ну, хорошо, полностью можешь не снимать, но спусти их так, чтобы они только хуй немного прикрывали, - сказала Элен, - и начинай тереться о косяки, возбуждая себя.
Под испепеляющими взглядами грозных жриц Нарада дрожащими руками очень осторожно стал стягивать трусы, боясь как бы не оголить свою короткую пипетку. В это время уже подбежали на новое веселье другие рулониты и стали свистеть, кричать:
Подмойся, маня! Ха-ха-ха!
Все ожидали, что Нарада вот-вот будет тереться об косяки, возбуждая себя, и всем будет очень весело. Но придурок круто всех обломил. От криков и возгласов он так пересрался, зажался, что все его возбуждение куда-то очень быстро исчезло, и он просто тупо подходил к косякам и бился о них головой.
Э, нет, давай, трись писькой!
Давай возбуждай себя!
Делай себе хорошо! - слышались возгласы. Но Нараду сковал страх, комплексы, что он ничего уже не мог сделать. Подойдя к очередному косяку, урод, скривив ебальник, попытался тереться об него.
Но меня это совсем не возбуждает, - стал ныть придурок, - мне только от этого больно, уже весь хуй в занозах.
Фу, блядь, какое же ты уебище, Нарада, ни одну практику нормально пройти не можешь, а мнишь себя суперменом, идиот, - орали на него рулониты.
Эх, ты, говноед, сорвал все веселье, - с долей сожаления говорили рулониты, начиная разбредаться по штаб-квартире, снова оставляя Нараду наедине со своим ничтожеством и никчемностью.
