«Эх, ты, сколько же от тебя бед, опять ты меня подвел, - тяжело вздохнул Нарада, оттянув трусы и посмотрев на свой раскрасневшийся и разбухший, но по-прежнему висящий хер, - но я все равно мужик, я мужик, - истерично стал твердить себе Нарада, вцепившись своими костлявыми пальцами в грязные засаленные волосы и стал мотать башкой в разные стороны. Так он просидел часа два, не зная, что дальше делать.
Че грузишься, Нарада? – неожиданно вернул его к ощущению реальности голос мимо проходящего Гнилого харчка.
Да, я думаю, мужик я или не мужик.
Ха-ха-ха, это новый анекдот: Нарада – мужик! - заугорал Гнилой харчок, но, заметив, что от такой реакции Нарада еще больше сконфузился, зажался, он несколько изменил свою тактику поведения, - но у тебя еще не все потеряно. Если ты хочешь, я могу с тобой поделиться одним секретом, - интригующе сказал Гнилой харчок.
Почувствовав доброжелательный настрой, Нарада решил все-таки выслушать человека.
Хочу, - тихо пробормотал он.
Ну, тогда слушай, - бодро начал Гнилой харчок, сев рядом с Нарадой, - дело в том, что не так давно я страдал такой же проблемой, как и ты, - начал рулонит, - я был зашуганным, зачморенным, меня всегда били в школе, издевались, как обычно это делают со всеми чадосами.
От услышанного откровения своего случайного собеседника у Нарады шары полезли на лоб от удивления: «Нихуя себе, неужели вот этот разбитной, веселый, раскрепощенный парень был когда-то зачморенным чадосом, не может быть. Неужели такое возможно?! Что же его так сильно заставило измениться?». Тем временем Гнилой харчок, глумливо посмеиваясь над собой, продолжал весело рассказывать:
- Я долго мучился и страдал от того, что никак не могу найти себе бабу. Бабы ко мне не подходили, а подойти самому для меня было равносильно смерти. Но вот, благодаря случайному стечению обстоятельств на одной из вечеринок у моих друзей, когда мы хорошо выпили, ко мне подсела какая-то явно уже нетрезвая телка и стала приставать. До этого у меня никогда еще не было опыта с женщинами, вобщем, я был еще девственником. Она уселась ко мне прямо на колени и стала мацать, смелыми ловкими движениями залезая мне прямо в штаны. Это настолько было неожиданно для меня, что я чуть не навалил в штаны от страха. И теперь я уже не помню как, но мы оказались с ней наедине в спальне. И не успел я перевести дыхание, как увидел перед собой совершенно голую женщину и тут же обкончался. Увидев такой расклад, баба обсмеяла меня, послала на все четыре стороны и, собрав свои манатки, выбежала из комнаты, громко хлопнув дверью. Этот грохот двери долго еще преследовал меня. А я так и остался сидеть на полу без штанов и смотрел на растекающуюся по полу сперму. Фу, блядь, насколько тогда я был ничтожен и беспомощен, - с отвращением сказал Гнилой харчок, вспоминая свой слабый образ, который теперь остался позади.
Нарада, слушая такой откровенный рассказ, с завистью посмотрел на Гнилого харчка, для которого все уже было позади, а для него все только начиналось.
И что было дальше? – стал он с нетерпением расспрашивать своего собеседника.
Потом я предался сильному самосожалению, долго страдал, мучился, порой ночами не спал, ни о чем думать не мог, это было самой большой и, главное, неразрешимой проблемой для меня, - говорил Гнилой харчок так, как будто речь шла о каком-то другом человеке, то есть он не сожалел, не отождествлялся с этим слабым образом, как обычно это делают все мыши, сетуя на свою жизнь, вспоминая со слезами неудачное прошлое, обвиняя всех и вся и жалея себя любимого, вместо того чтобы делать пересмотр своей никчемной жизни, наблюдать, в чем причина тех или иных неудач и впредь не совершать их. Но вместо этого большинство людей продолжают совершать одни и те же ошибки, постоянно страдая, переживая и обвиняя во всех своих бедах кого угодно, но только не себя, потому в их жизни никогда ничего не меняется, да и не может измениться. Гуру Рулон же устраивал такие практики ученикам, которые позволяли увидеть в себе причину своих неудач, чтобы изменить этот механизм и навсегда избавиться от того или иного порока.
А что дальше-то было? – с еще большим нетерпением стал допытываться Нарада, чувствуя, что может быть, в этом он найдет ответ на свой вопрос.
