Целый день я проболтался по городу, но никаких результатов, баб много встречалось, но так чтобы сильно страшных я не видел. Где только я не лазил: и на автовокзалах, и на ж-д вокзалах, и в барах, и в разных кабаках, но ничего подходящего никак не мог подобрать. И вот уже было часа два ночи, до Рулон-Холла было добираться слишком далеко, а транспорт уже не ходил, поэтому я решил переночевать в какой-то маленькой гостинице, скорее похожей на сарай. Когда я в нее зашел, то моя избранница ждала прямо на пороге этой гостиницы. Увидев это ужасное создание, я так и вздрогнул от неожиданности, понимая, что это то, что мне нужно. Это жуткое создание женского пола сидело на пороге и смотрело на меня. Она была одета в какие-то лохмотья, которые трудно было назвать одеждой, ее руки были покрыты многовековой коркой грязи, кожа на лице была примерно такого же качества. Само лицо было настолько страшным и уродливым, что подобного я, наверное, не видел даже в фильмах ужасов: маленькие, причем один кривее другого глаза, перекошенный рот, огромный лоб и скошенный подбородок. Настолько это было не гармонично, что невозможно было смотреть на это уродство природы. А когда она улыбнулась, если это можно назвать улыбкой, обнажив свои гнилые зубы, которых было всего несколько штук: два сверху и три снизу, я вообще чуть в обморок не упал. На ее голове местами торчали обгрызенные клочки волос, похожие скорее на солому, а на остальных участках головы были острова лысины. До сих пор не понимаю, как у меня хватило мужества, прямой уверенной походкой я направился к своей «избраннице» и довольно однозначным взглядом пригласил ее пойти со мной, мило ей улыбнувшись, не узнавая сам себя. Моя ужасная дама встала, и только теперь я увидел, что плюс ко всему у нее «прекрасная» фигура, искривленная в один бок, а правая нога была короче левой. Обхватив свою «королеву» за то место, где должна была быть талия, я уверенными шагами подошел к вахтерше, которая от такого зрелища аж проснулась и смотрела на столь странную пару огромными банками, впрочем, не больше меня удивляясь всему происходящему.
«Дайте нам, пожалуйста, ключи от номера, - все в той же уверенной манере продолжал я, протягивая вахтерше деньги, - и пусть нас никто не беспокоит, я хочу провести эту ночь наедине с моей девушкой, - добавил я, посмотрев на свою «избранницу» в очередной раз содрогнувшись от ее омерзительной улыбки, почувствовав, что меня начинает подташнивать. Но это было только начало. «Держись, Гнилой харчок, мужиком будешь, - говорил я сам себе, - начал практику, так давай, доведи ее до конца». Вахтерша выдала мне ключи от номера, продолжая стоять с открытым от удивления ртом и провожая охуевшим взглядом удаляющуюся по коридору парочку - молодого парня, поддерживающего на себе кривое косое создание, которое издали лишь намекало на то, что принадлежало все-таки к женскому полу.
Оказавшись в номере, я внешне вел себя совершенно естественно так, если бы это была действительно девушка моей мечты.
«Как тебя зовут, любовь моя?» – спросил я ее, и в ответ на мой вопрос услышал лишь какие-то нечленораздельные звуки: «Е-е-е-гения».
«Евгения! Какое прекрасное имя! Ты знаешь, как я только увидел тебя, то понял, что влюбился, это любовь с первого взгляда!» – пиздел я, а внутри меня все переворачивалось от смеси чувств: отвращения, страха, раздражения, самосожаления, решимости пройти до конца практику и трусливости.
Евгения же похоже верила абсолютно каждому произнесенному мной слову и буквально уже пожирала меня своими маленькими косыми глазами. Я же хотел, чтобы все это поскорее закончилось, и потому был намерен действовать быстро и без промедления. Смотря на свою «любовь» прямо глаза в глаза, пытаясь, насколько это было возможно, изобразить охуительно влюбленный взгляд, я стал расстегивать свою рубашку, как бы намекая ей сделать то же самое. Но Евгения только смотрела на меня, я видел, как ее глаза начали наливаться кровью.
«Любимая, я хочу тебя, - стал я повторять как можно более уверенно, стягивая с себя уже штаны и пытаясь изобразить страсть. И когда я остался в одних трусах и носках, то Евгения, наконец, стала тоже стягивать с себя свои грязные сифилизные лохмотья, продолжая улыбаться мне все той же ужасной улыбочкой. «Еб твою мать, но я же совсем ее не хочу, что мы будем делать, когда совсем разденемся», - подумал я с ужасом, нащупав свой висящий член. Но назад дороги уже не было. Надо было продолжать игру. Тогда я таким же уверенным движением стянул с себя трусы, оставшись как говорится, в чем мама родила. И случилось самое ужасное.
