В тот момент девушка следовала по нитям, едва касавшимся её собственных. При этом между ними имелась некая причинно-следственная связь, и в неё была вовлечена сущность Морланиата — экзарха, которым стал Корландрил, — на мгновение переплетавшаяся с судьбой Архатхайна. Пройдя по цепочке этих событий, Тирианна увидела, как автарх вновь собирает совет и указывает нескольким старшим провидцам заняться изучением её предсказания!
Изумленная увиденным, девушка покинула сплетение. Итак, она могла каким-то образом убедить Архатхайна отнестись к ней серьезно, а больше Тирианне ничего и не требовалось. Провидица понимала, что отыскивать удел Арадриана в ожидании некого откровения, скорее всего, бессмысленно, но ученицу Келамита раздражало поведение совета, не оказавшего ей никакого доверия.
Тирианна немного поспала — во сне к ней вновь явилась погибель Алайтока, — и пробудилась, как только восстановила немного сил. Дальние странствия в будущее сказались на её теле и разуме даже за несколько циклов, но, собрав оставшуюся выносливость, девушка снова отправилась в путь, идя по следу, оставленному для неё Скорпионом. Через некоторое время она отыскала момент соединения судеб Морланиата и Архатхайна.
Провидица сосредоточила всё мысли на этом событии, прозревая сплетение и наблюдая за тем, что могло произойти.
Встреча происходит в Покоях автархов, в которых нет никого, кроме Морланиата и Архатхайна. Сначала Тирианна не слышит, о чем они говорят, но затем, сфокусировав разум и оградившись от второстепенной информации, концентрируется на воинах и улавливает обрывки речи.
— Возможно, ты стремишься к войне, ибо такова твоя природа, — замечает Архатхайн.
— Я не могу объявить войну по своему желанию, это решает совет, — отвечает Морланиат.
— Каждый день наши ясновидцы открывают тысячу возможных судеб Алайтока, — говорит автарх, и девушка ощущает его безразличие. Архатхайн уже выслушивал всё эти доводы. — Мы не можем предпринимать действия по каждому видению, мы не можем отправляться на войну при каждом сомнении. Сама Тирианна не может прояснить для нас свое предвидение. С таким же успехом мы могли бы действовать, суеверно восприняв как знамение струйку пота, побежавшую по загривку.
— Ей недостает мастерства, чтобы представить вам доказательства, не надо обвинять её за это, — возражает экзарх, и Тирианна задумывается, почему Морланиат встал на её сторону. — Дай ей помощь, в которой она нуждается, чтобы доказать ее правоту, либо ошибку, и она будет хранить молчание. Эти сомнения будут сдерживать ее, поглощать все ее мысли, покуда ты не избавишь ее от них. Ты прошел множество Путей, видел очень много разного, прожил немало жизней. Той жизнью ты обязан мне, я помню это сейчас, когда прошло так много времени. Я был твоим телохранителем, защитой, в которой ты нуждался, настоящим товарищем. Я помню этот долг и клятву, которую ты мне дал, теперь настало время платить.
Отдаленное мгновение, вспыхнув на нити, ненадолго отвлекает Тирианну. Она видит молодого Архатхайна — Пикирующий Ястреб, сражается на планете Нерашаменсин. Из тени обвалившегося дверного прохода возникает человек, женщина, искаженная поклонением богам Хаоса и сжимающая в руках примитивное огнестрельное оружие. Культистка прицеливается в Архатхайна и тут же падает, лишившись головы. Её отсек цепной меч Элидхнериала, Жалящего Скорпиона, который нанес удар из темноты внутри здания.
Проходит несколько веков. Элидхнериал становится экзархом, присоединяясь к сущности Морланиата. Морланиат пробуждается от гнева Корландрила и двое становятся одним.
Провидица восхищается витиеватой природой истории и предназначения. Изначальные Морланиат, Элидхнериал, Архатхайн, Корландрил и Тирианна связаны далёкими узами, о которых никто из них не подозревает.
Нахмурившись, автарх отворачивается и проходит в дальний конец возвышения в центре зала.
— Тот, кому я дал это обещание, умер более десяти лет тому назад, — говорит он тихо, глядя на округлое отверстие в верхней части купола. Во мраке космического пространства виднеется далекая россыпь звезд. — Я не давал той клятвы тебе. Не Элидхнериал просит меня оплатить тот долг, но Корландрил.
— Я — Морланиат, и также — Элидхнериал, и Корландрил. Этот долг — передо мной, перед всеми, кто объединен в моей душе. Кто, кроме меня, помнит и может повторить те слова, что ты говорил?
Тирианна тоже вспоминает произнесенные слова. Провидица может повторить их. Она видела долг благодарности, в котором поклялся Архатхайн; долг, который сейчас требует оплатить Элидхнериал-Корландрил-Морланиат.
— А если я этого не сделаю? — спрашивает автарх.
— Ты лишишься чести, и другие об этом узнают, я уж позабочусь.
Повернувшись, автарх устремляет на Морланиата пристальный взгляд. Тирианна чувствует его отвращение к экзарху.
— Ты больше не будешь обращаться ко мне с этим? — спрашивает Архатхайн.
— Твой долг будет уплачен — Элидхнериалу, и мы не будем больше говорить об этом.
Автарх нехотя кивает и направляется вверх по низким ступенькам.
