— Хотелось бы познакомиться с Тирианной-поэтессой. Возможно, о ней расскажут твои произведения, — произнес Арадриан. Превращение Корландрила из Сновидца в Художника не было неожиданным, но девушка отличалась от прежней подруги, как теплый звездный восход от холодных сумерек. — Я с превеликим удовольствием послушал бы, как ты декламируешь.
— И я тоже! — засмеялся Корландрил. — Но Тирианна отказывается посвящать меня в свои работы, хотя я не раз предлагал ей совместное творчество, в котором объединились бы её стихи и мои скульптуры.
— Моя поэзия лишь для меня одной, она не предназначена ни для декламации на публике, ни для посторонних глаз, — тихо ответила девушка, и Арадриан заметил, что она раздраженно взглянула на скульптора. Похоже, это предложение делалось уже не впервые, и на него всегда следовал отказ. — Некоторые создают произведения, чтобы заявить о себе миру, мои же стихи — это мои секреты, их понимаю лишь я одна, в них только мои страхи и мои мечты.
Пристыженный Корландрил ненадолго умолк, и рулевой ощутил приступ жалости к Художнику, который по природе своей вынужден был распространяться о каждой мимолетной мысли. Такова была природа избранного им Пути; скульптор существовал в настоящем, как вечно пребывающий в движении созерцатель и творец. Он никогда не смотрел вперед и не оглядывался назад.
— Ты вернулся на Алайток, чтобы здесь остаться? — спросил Корландрил, к которому быстро вернулся энтузиазм. — Ты достаточно побыл рулевым или вернешься на «Лаконтиран»?
Такой вопрос оказался непростым для Арадриана, и он не хотел — или не мог — отвечать на него сразу же после прибытия. Желая скрыть неловкость, рулевой решил отплатить на неделикатность добродушной насмешкой.
— Я только что прибыл, неужели ты так хочешь, чтобы я опять убрался?
Шокированное и испуганное выражение лица Корландрила окупило риск нарваться на оскорбление. Сообразив, что друг изящно посмеялся над ним, признав, что заслужил такое отношение, скульптор склонил голову и принял шутку. В этот момент Арадриан почти забыл о кошмарных мгновениях, едва не стоивших ему рассудка; рулевой вернулся в старые времена, когда они с Корландрилом не заботились ни о чем во всем мире-корабле, только грезили, веселились и наслаждались жизнью.
— Пока еще не знаю, — продолжил Арадриан с задумчивым выражением на лице. — Я научился всему, что может знать рулевой, и чувствую, что достиг совершенства. Исчезла сумятица в мыслях. Водить корабль по бурным волнам туманности или по головокружительным каналам Паутины — для развития самообладания и сосредоточенности лучшего не найти. В межзвездном пространстве мне довелось повидать много великого, много поразительного, но я чувствую, что там осталось гораздо больше еще ненайденного, нетронутого, неслыханного и неиспытанного. Я могу вернуться на звездные корабли, могу и не возвращаться. И, разумеется, мне бы хотелось провести немного времени со своими друзьями и семьей, вновь познать жизнь Алайтока, понять, желаю ли я опять отправиться в странствие или смогу удовлетвориться жизнью здесь.
Тирианна понимающе кивнула, а Корландрил отреагировал на слова друга, впав в непривычное безмолвие и задумчивость. Прежде, чем молчание стало неловким, Художник заговорил снова.
— Твое возвращение как нельзя кстати, Арадриан, — сказал он. — Моя последняя скульптура близка к завершению. Всего через несколько циклов состоится церемония открытия. Я рад пригласить вас обоих, если вы окажете мне честь своим присутствием.
— А я бы пришла, даже если б ты меня не пригласил! — засмеялась Тирианна. — Я частенько слышу, как о тебе говорят с восхищением. От тебя ждут настоящего шедевра. Разве тот, кто претендует хоть на каплю хорошего вкуса, позволит себе пропустить такое событие?
Услышав приглашение Корландрила, Арадриан тревожно вздрогнул, но тут же скрыл беспокойство. Между рулевыми на «Лаконтиране» почти не было тайн, но каждый из них научился мастерски блокировать эмоции, поскольку беспокойная мысль могла сбить товарищей во время непростого маневра. Именно эту технику он применил сейчас, не позволив друзьям ощутить его мимолетный страх. Арадриану стало неуютно при мысли о посещении такого собрания: эльдар не сомневался, что там окажется кто-нибудь, запомнивший его почти-обморок столько периодов назад.
Радушие Корландрила казалось искренним, и Тирианна явно хотела, чтобы рулевой составил ей компанию. Девушка всем телом развернулась к Арадриану, глядя на него широко раскрытыми глазами, в которых читалось ожидание и надежда.
— Да, я тоже с радостью приду, — наконец сказал он, стараясь, чтобы слова прозвучали естественно. — Боюсь, мой художественный вкус за время полета сильно отстал от вашего, но мне не терпится увидеть, что же изваял Корландрил-скульптор в мое отсутствие.
