Купол рассекала надвое широкая река с крутыми берегами, густо поросшими папоротником. Шагая к журчащему потоку, Арадриан замечал повсюду в искусственной глуши одинокие фигуры: поэтов, сидевших или бесцельно бродивших в глубоких раздумьях. Они искали вдохновения в дуновениях ветра и трепещущих тенях, что проносились над вздымающимися холмами.
В центре парка находилась серебряная дуга, перекинутая над лентой белопенной воды, что струилась каскадами через купол Утраченной Тишины. Изогнутый мостик высоко возносился над рекой. Сине-зеленые трескокрылы и краснохохлые чайки, издавая трели и резкий клекот, то и дело ныряли под него и проносились вдоль берегов, над самой водой.
Тирианна ещё не пришла, поблизости вообще никого не было, и поэтому Арадриан решил пройтись по мосту Дрожащих Вздохов, в полотне которого отражались рассветные облака. По бокам не имелось ни стенок, ни поручней, но ловко ступающие эльдар в такой страховке и не нуждались. Добравшись до верхней точки, рулевой глубоко вздохнул, вбирая в себя тонкий аромат зимнетравья далеко внизу.
Арадриан встал на краю моста, опираясь на полотно только пятками. Опустив взгляд, он увидел между ступней бурлящие воды далеко внизу. Бирюзово-лазурная река, вспениваясь, неслась среди острых порогов, и под поверхностью воды блестели чешуей серебристые и золотистые рыбки.
Всего-то и нужно — шагнуть вперед.
Рулевой усмехнулся нелепой мысли. Это не было решением его проблем, да и Алайток чисто физически не позволил бы Арадриану разбиться о камни, покрытые хлопьями пены. Вмешавшись, мир-корабль спас бы его жизнь: уменьшил искусственную гравитацию или, возможно, создал тормозящее поле, смягчив падение.
В любом случае, прыгать с моста было совершенно бессмысленно. Каким бы способом не умер эльдар, судьба его оказалась бы той же. Путеводный камень на груди впитал бы дух Арадриана, который затем оказался бы в сети бесконечности, вечной темнице и забвении не-смерти.
— Арадриан!
Услышав голос Тирианны, он обернулся через плечо. Девушка, целеустремленно шагавшая к мосту, была уже неподалеку, и её обворожительная улыбка мгновенно развеяла мрачные мысли рулевого. Хотя ничего не указывало, что поэтесса догадалась о самоубийственных намерениях друга, он почувствовал себя ребенком, пойманным на каком-то недозволенном занятии. Скрывая чувство вины, стиснувшее грудь, Арадриан улыбнулся в ответ и помахал Тирианне.
Этот жест напомнил рулевому о моменте отбытия с Алайтока. Тогда Корландрил не мог принять, что друг покидает его, поэтому на «Лаконтиран» Арадриана провожала Тирианна; когда он поднимался на борт звездолета, девушка махала на прощание, радуясь за товарища, но в глазах её читалось беспокойство. Теперь же поэтесса смотрела на него вопросительно.
— Какое приятное место, — сказал Арадриан, отходя от края и поворачиваясь к Тирианне. — Не припомню, чтобы я бывал здесь раньше.
— Мы ни разу не приходили сюда, — ответила девушка. — Это секретное место поэтов Алайтока, и надеюсь, что ты сохранишь его в тайне.
— Разумеется, — пообещал рулевой. Он снова заглянул за край, и мысль, что можно просто шагнуть с моста, тут же вернулась. — Оно чем-то напоминает мне космические просторы. Бездонные глубины, пропасти, в которые можно падать бесконечно.
— Я бы предпочла, чтобы ты не падал, — Тирианна положила руку на плечо Арадриана и тихонько сжала, отводя его от края. — Ты только приехал, и нам о многом еще надо поговорить.
— В самом деле? — рулевого обрадовался услышанному. — Может, ты все-таки прочтешь мне одно из своих стихотворений, пока мы одни и Корландрил не перебивает нас своей болтовней.
— Как сказал тебе Корландрил, я не читаю вслух своих произведений, — убрав ладонь с руки Арадриана, поэтесса устремила взгляд куда-то вдаль. Рулевой не знал, на что смотрит девушка, но губы её чуть приоткрылись. Лицо Тирианны в профиль было замечательно красивым, словно выписанным рукой художника.
— Мне подумалось, что ты просто тщательно выбираешь слушателей, — произнес Арадриан. — Должно быть, великий дар — распознавать свои мысли, улавливать их и составлять из них стихи.
— Я пишу только для себя, — произнесла девушка, по-прежнему не встречаясь с ним взглядом, — ни для кого другого.
— Мы же никогда ничего друг от друга не скрывали, — возразил рулевой, — ты можешь по-прежнему доверять мне.
— Я самой себе не доверяю. Если я допущу хоть мысль, что мои строки увидит кто-то, кроме меня, то замкнусь в себе и не смогу писать. До смерти боюсь, что мои тайные помыслы узнает кто-то посторонний.
— Так вот кто я для тебя? — спросил Арадриан, уязвленный словами поэтессы. Как она могла не доверять ему? Эльдар напомнил себе, что Тирианна помнила его как Сновидца, и ничего не знала о глубокой связи и взаимном доверии, которых он достиг с товарищами-рулевыми. Арадриан взял девушку за руку и развернул лицом к себе. — Посторонний?
— Я не имела в виду конкретно тебя, или Корландрила, или кого бы то ни было еще, — объяснила Тирианна. — Просто я делюсь только тем, чем хочу делиться. Все остальное лишь мое и ничье более. Пожалуйста, пойми это.
