Решение Арадриана изменялось с каждым ударом сердца. Он хотел увидеть Галактику и проводить время с Афиленниль, в то же время он желал остаться с Тирианной. Очевидно, женщина ясно видела происходящую внутри него борьбу.
— Я не обижусь, если ты захочешь четче определиться, что к чему, — произнесла она, убирая руку. — Поговори с Тирианной. Пошли запросы на другие звездолеты, если хочешь быть рулевым.
— Нет никаких причин связываться с Тирианной, давать ей возможность для новых выпадов, — произнес Арадриан, вставая. — Ты не видела презрение на её лице, презрение, которое я заслужил.
— Заслужил, если настолько низко ценишь друзей, что решил, будто они строго осудят тебя из-за одного случая.
— Ты думаешь, она станет говорить со мной?
Aфиленниль пренебрежительно махнула рукой и отвернулась.
— Важно не то, что я думаю. Если ты боишься дальнейших упреков, не разговаривай с ней. Если в тебе есть хоть немного мужества, ты отбросишь свой страх и будешь добиваться её.
— Если ты так считаешь, будь по-твоему, — cказал Арадриан, подходя к двери.
Он замедлил шаг, но Афиленниль не ответила. Уязвленный её словами, алайтокец направился к узлу сети бесконечности, намереваясь связаться с Тирианной. Как и раньше, найти её было непросто, и рулевой оставил послание, добавив к нему желание примирения.
Зная, что столь быстрое возвращение к Афиленниль породит новые насмешки, Арадриан углубился в Алайток, уходя от башен дока, причальных шпилей. Слова изгоя следовали за ним.
Предложение покинуть мир-корабль — окончательно, как полагается изгою — скреблось о его разум, пока эльдар ехал на копьемобиле от купола Спокойных Бесед к бульвару Расколотых Лун. Оно наполняло Арадриана по большей части страхом, но в то же время он испытывал восторг при мыслях об острых ощущениях, которые сулил Путь изгоя. Ведь рулевого изводила безопасность, которой он пресытился, безопасность, изнеживавшая его. И поэтому, возможно, стоит окончательно порвать с нею, не делая себе поблажек. Если Путь действительно был ловушкой, как представлял Арадриан, только превращение в Изгоя давало шанс избежать её, полностью отказавшись от учения Пути. Даже если бы рулевой всю оставшуюся жизнь странствовал вдали от Алайтока, но на его звездолетах, это мало что изменило бы: они были продолжениями мира-корабля, вытянутыми, но все же конечностями одного тела.
Арадриан бродил вдоль прилавков, расставленных рядами по бульвару Расколотых Лун, получившему такое название за форму пассажа, напоминавшую два полумесяца, соприкасающихся выпуклыми сторонами. Там продавались различные небольшие безделушки, украшения из драгоценных камней и полированных алмазов, которые преломляли падающий на них свет, рассыпая ослепительные радуги. Здешние продавцы были скорее не меркантильными торговцами, а ремесленниками, и раздавали свой товар, чтобы освободить место для будущих проектов. Когда живешь столь долго, как эльдар, со временем накапливается множество вещей, от которых периодически надо избавляться.
На некоторых прилавках лежали древние артефакты, передающиеся от поколения к поколению, часть из них прошли уже через сотни рук. Сама по себе антикварность, старина вещей мало что значили для эльдар, но определенные эстетические или композиционные моменты имели ценность, сохраняющуюся на протяжении веков. Также там была одежда, старых, но модных стилей. Последнее время Арадриан почти не обновлял гардероб, и сколько-то простоял у костюмов, изучая покрой и ткань широких мантий, плотных жакетов, лосин с заклепками и рубашек с поясами. Его собственное одеяние вызвало несколько как странных, так и восхищенных взглядов. Рулевой носил темно-синюю, широкую в плечах куртку, расклешенную на бедрах и скрепленную линиями крошечных застежек от пояса до шеи, и от запястий до локтей. Громоздкий килт зеленого и синего цветов, изящно смешанных между собой, прикрывал верхнюю часть ног, обутых в высокие и узкие сапоги, усыпанные золотыми пуговицами. Стиль, уже не слишком популярный, когда эльдар покинул Алайток, теперь был неуместен. Размышляя о том, как долго он пропутешествовал на борту «Лаконтирана», Арадриан подумал, что, возможно, после отбытия никогда не вернется домой.
Никогда.
Рулевой попытался загрустить при мысли об этом. Арадриан попробовал представить, какого это, навечно покинуть родину, но, посмотрев на торговцев мелочевкой и их безделушки, понял, что не испытывает восхищения по отношению к месту своего рождения. В этот момент в его мысли явился образ Тирианны.
Сначала Арадриан решил, что это не так уж и странно, раз он думает над тем, чтобы покинуть мир-корабль, но через мгновение эльдар понял, что её появление было вовсе не игрой его воображения — девушка касалась его разума через сеть бесконечности. Cперва рулевой был насторожен, хотя сердечно поприветствовал подругу, но, затем получил в ответ прилив теплоты, в котором ощущалось желание загладить вину и найти успокоение. Это пришлось по душе рулевому, Тирианна ощутила его отклик, и Арадриан понял, что она придет. Нужно только подождать девушку здесь.
