⠀⠀
«А, значит, не защищаться вы надумали! Думаете в Эшбахте высадиться».
⠀⠀
«Поближе к берегу, поближе к месту погрузки».
⠀⠀
Волков отложил письмо.
«К пятнадцатому июля… Значит, у меня всего полтора месяца».
Как это ни удивительно, но, прочитав это письмо, ни злобы, ни ненависти он не почувствовал. Горцы есть горцы, враги они, чего еще от них ждать? Напротив, он вдруг почувствовал себя даже лучше. Он знал, что раньше или позже, но ему с ними еще дело разрешить придется. И миром никак то дело не разрешалось. А тут и время определилось. Он снова взял письмо… А денщик, это увидав, сказал:
— Господин, еда-то остыла совсем, вы бы ее съели.
Волков взглянул на тарелку с мясом, на соусы, на хлеб и отодвинул от себя поднос, отвечая:
— Можешь съесть, но сначала найди мне капитана Дорфуса.
— Сейчас? — удивился Гюнтер. — Господин, ночь темная на дворе.
— Немедля, болван! — рявкнул кавалер. — Немедля!
И стал перечитывать письмо.
⠀⠀
Капитан Дорфус был старше Мильке, но ненамного. Его все еще можно было считать молодым, но Волков уже понял, что человек это толковый. По приглашению генерала капитан уселся рядом и стал читать письмо, что прислал купец, повернув его к свету лампы. Прочитав, он поднял глаза на Волкова.
— Значит, на Арфурт не идем?
Умный капитан сразу все понял. В его вопросе кавалер услышал разочарование человека, который с любовью сделал работу, которая не пригодилась заказчику.
— Вы же читали письмо, времени у меня полтора месяца плюс три дня. А мне еще солдат надобно добрать в роты и две недели туда идти, — отвечал Волков.
Дорфус кивнул, он все понимал.
— А мне выехать на место, впереди всех?
— Поутру.
— Сделать карту?
— И карту тоже. Поедете к купчишке моему. Он часто бывает в кантоне. Оденетесь помощником его и все посмотрите, дороги, мосты. Потом от купца отстанете, посмотрите их лагерь в Милликоне, заодно найдете там человечка, проживает он в деревне Бирлинг, это две мили от Милликона на юг, сирота-свинопас, зовут его Клаус Швайнштайгер. Он там все знает и вам поможет. Сделаете все, так три оклада вам выдам.
— Для таких дел у фона Бока другой человек был… — начал Дорфус, — дело сие непростое… Но три оклада… Я берусь.
— Отлично, я напишу письмо купцу своему, — сказал Волков. — Гюнтер, бумагу и чернила.
— Я пока соберусь в дорогу. — Капитан кивнул и ушел.
— Вы бы отдохнули, — пробурчал денщик, принося письменные принадлежности, — весь день скачете, а всю ночь бумаги пишете. Разве ж так можно? Человеку ночь дана Богом, чтобы он спал.
— И вина еще принеси. — Кавалер не слушал слугу, принимаясь за письмо.
И тут он на мгновение задумался. Времени у них почти не было, а ведь нужно было набрать в роты еще людей. И его полк, и полк Эберста были потрепаны. Нужно уже утром отправлять сержантов за новыми солдатами. А для этого требуется знать, сколько им дать денег. А для этого посчитать, сколько в ротах не хватает людей.
Гюнтер принес еще вина, уже собрался сесть на другом конце стола, чтобы съесть ужин господина, но тот ему не дал.
— Не садись, не садись пока! — закричал ему господин, не отрывая глаз от бумаги.
— Так что же еще? — удивился денщик.
— Полковника Эберста ко мне, капитанов Кленка, Роху, Рене, Мильке, Хайнквиста… Всех ко мне. И Максимилиана с Фейлингом тоже.
— Ясно, — ответил недовольно Гюнтер. — Весь лагерь вздумали переполошить.
— А как соберешь всех, так ешь быстро, — продолжал кавалер, все так же не отрывая глаз от письма.
— Что еще?
— Как поешь, так собирай вещи, по заре отъедем.
— Куда? — удивлялся денщик.