— На твою родину, в Ланн. Будешь молодцом, возьму тебя во дворец к архиепископу на прием.
То, как вытянулось лицо слуги, кавалер не видел, он продолжал писать письмо с инструкциями для купца Иеремии Гевельдаса и капитана Дорфуса. Писал подробно, ибо от этих двоих зависело многое, очень многое.
⠀⠀
Скорую перемену планов офицеры встретили без восторга. Еще бы, только что намеревались прогуляться по богатому краю, пограбить вдоволь, а тут на тебе — собирайтесь, господа, горцев воевать. И все это вот так с ночи сразу. Со сна сидели они хмурые.
— Что скажете, господа офицеры? — поинтересовался кавалер.
— Отчего вы бледны так, господин генерал? — спросил Роха, приглядываясь к лицу кавалера, которое даже в свете лампы имело цвет нездоровый.
— Не о том я спрашивал, — отвечал Волков достаточно резко. — Я прошу по делу военному говорить.
Ему не понравилось, что и другие офицеры стали приглядываться к его виду, и он отодвинул обе лампы от себя подальше. Офицеры молчали.
— Что мы скажем? — заговорил наконец старший по званию полковник Эберст. — Что мы скажем — то вам известно. Мы, как всегда, соберемся и пойдем, куда прикажете, а вот что скажут солдатские корпорации? Сие вопрос.
Волков уже собирался что-то ответить, но его опередил капитан Кленк:
— Ландскнехты словом своим дорожат, и пока — по праву или нет, доподлинно того не знаю, — господин генерал является держателем нашего контракта, мы пойдем туда, куда он укажет.
Роха — он все понимал, у него у самого дом в Эшбахте, а еще жена и земля там же — теперь уже не рассматривал цвет лица своего товарища и говорил по делу:
— А что тут думать? Казна солдатская у нас, куда мы с ней поедем, туда и солдаты ваши пойдут, господин полковник. А вздумают баловать — так мои ребята их успокоят. Скажите своим людям, господин полковник, чтобы бузотерить даже не думали.
Эберст нехотя согласился и кивнул.
На том прения по изменению планов были закончены. А что тут спорить, если контракты подписаны у всех до первых дней сентября. Убедившись, что возражений нет, Волков перешел к следующей повестке и понял, что предложений у офицеров по поводу будущего похода к горцам было много. И всякое новое выходило дороже прежнего.
— Думаю, что с горцами нам еще пара сотен кавалеристов не помешает, — высказался Эберст. — И для маневра, и для разведки. В пехоте горцы весьма упорны и хороши, а вот конницей они не знамениты.
— Верно, это мысль разумная, — сразу согласился с ним кавалерист капитан фон Реддернауф. — Хотя бы «легких» пару сотен набрать.
«Эти легкие ненамного дешевле, чем „тяжелые“».
— Картауна нам еще одна нужна, — вспомнил Кленк, — уж больно хорошо она бьет картечью.
«Тысяча талеров? А может, уже и две».
— Мушкеты — сколько будет, столько и брать, по любой цене, — предлагал Роха. — И пороха побольше, но только зернистого. И еще мне полторы сотни людей.
Волков посмотрел на товарища с укоризной: куда тебе-то?
— У нас в полку роты малочисленные, — вспомнил капитан Хайнквист. — В первой роте и двух с половиной сотен нет, во второй и третьей едва по сто пятьдесят. А должно по триста человек быть, да двести доппельзольднеров, да арбалетчиков, если нет стрелков, хотя бы две сотни. И чтобы арбалетчики были в распоряжении полковника. Не на мужиков собираемся — на горцев.
«Тут не поспоришь. Конечно, прав капитан, нужны арбалетчики, у Эберста в полку есть сто человек».
— Доппельзольднеры нужны, это верно. А если по-серьезному воевать с горцами думаем, так надо пик больше, — добавил Кленк. — В ваших полках пик мало.
— И мушкетов, — снова заговорил Роха.
Волков не успевал записывать. И ведь это все по делу было, не глупости и не излишества, ни от одного предложения не отмахнешься.
Шесть сотен человек в полки добрать. Из них доппельзольднеров двести, а одни они стоят как четыреста простых солдат. Две сотни в кавалерию, пусть даже «легких», — все равно две тысячи в месяц, не считая фуража и провианта. Рохе сто пятьдесят человек, да им прикупить оружия придется. Да порох, да всякое иное, что сразу и не вспомнишь, но понадобится потом. А если еще пушку одну прикупить, то к ней и артиллеристов нанимать придется, а эти мерзавцы стоят больше, чем ландскнехты или доппельзольднеры. Деньги, деньги, деньги… Целый лист трат, все цифрами исписано. По первым прикидкам, так уже на девять тысяч одного жалованья новым людям набралось, и это он еще над пушкой вопрос поставил. И все эти траты придется умножить на два месяца.
Мильке молчал, он тоже что-то записывал для себя. Видно, позже генерала «обрадует». Хорошо, что лошадей, палаток, провианта, фуража и телег в достатке, а не то все двадцать восемь тысяч монет, что ему привезли горожане, ушли бы на этот поход.
До рассвета считали, сколько людей в роты надо добрать. Роха продолжал утверждать, что ему нужно сто пятьдесят человек, он предлагал довести количество стрелков до трех сотен, убеждая Волкова, что в этом есть толк и будет сила. Отчасти кавалер с ним соглашался, но при этом морщился.
— Больно дорого.