Не до пива Волкову сейчас было, он все никак не мог отойти от разговора с казначеем архиепископа, но он должен был нравиться горожанам. Генерал остановился и сделал знак гвардейцу, чтобы подпустил мужика.
— Спасибо тебе, честный человек, присылай свое пиво мне домой, я буду его пить со своими офицерами и друзьями.
Тут пивовар Клосс стал победно оглядываться, видит ли кто его триумф. И его видели, на улице собирались зеваки. Поэтому он закричал:
— Видели, болваны, мое пиво будет пить паладин, хранитель веры и меч Господа. Сам Рыцарь Божий Фолькоф!
Люди с соседних улиц и переулков стали сбегаться к этому месту. Все хотели знать, что происходит.
— Брюнер, ты меня слышишь, выливай свои помои в канаву, а сам можешь удавиться от зависти! — кричал пузан, созывая всех, кто его слышал.
Теперь зеваки, особенно женщины, стали выглядывать из окон всех домов на улице.
— Победитель еретиков и мужичья кавалер Фолькоф будет пить пиво пивовара Клосса! — продолжал орать мужик на всю улицу.
А тут еще, растолкав зевак и обойдя гвардейцев, к Волкову вышла сухая, но бойкая старушка.
— Господин рыцарь, допустите руку целовать, меня сам архиепископ допускал!
Уж и не очень-то ему хотелось, старуха не слишком чиста и, видно, полоумна, но вокруг были люди, все смотрели на него, и кавалер, слегка наклонившись с коня, протянул ей руку. Черт с ней, пусть целует, все равно в перчатке рука.
Ловкая старушка схватила его руку и поцеловала в перстень.
— Благословенны будьте, молиться за вас теперь стану, святой, святой вы человек! — кричала старуха радостно.
А он уже видел, как какой-то калека лезет к нему через гвардейцев, а те не знают, что с ним делать: останавливать или пустить. Волков сделал знак сержанту: хватит уже, не пускай. Но меж коней уже проскочила крепкая баба и подняла повыше голозадого ребенка лет двух.
— Рыцарь, благословите! — И так и держала на вытянутых руках перед Волковым.
Он кивнул и, улыбаясь, положил руку на голову ребенка, а потом и осенил его крестным знамением.
— Спасибо, господин! — Баба, взяв ребенка под мышку, успела схватить его руку и тоже поцеловать перчатку.
И конечно, к нему немедленно полезли другие. Тоже со своими пожеланиями.
— Всё-всё, господа горожане, мне пора! — воскликнул Волков и уже зло взглянул на своих гвардейцев: помогайте!
— С дороги! — стали орать те и расталкивать конями собирающуюся толпу. — Прочь, болваны! Дорогу кавалеру Фолькофу!
Но люди не спешили расходиться по своим делам и пошли вместе с кавалером и его охраной, а впереди шествовал пивовар Клосс, шел и продолжал орать:
— Мое пиво будет пить победитель мужиков, сам Рыцарь Божий Фолькоф. Все слышали, сам кавалер Фолькоф!
Так и ехали до ворот дома, благо что было недалеко, и лишь там толпа отпустила его, не посмев ввалиться во двор.
— Что же, дядя, вы столько людей привели? — с укором говорила Агнес, разглядывая из ворот толпу.
— Не вел я их, сами увязались, — отвечал кавалер.
— Лишь бы тут не остались, а разошлись, — заметила девушка, которая не любила большого скопления народа. — А то ведь с них станется, будут теперь тут торчать.
Когда он сел за стол и ему стали подавать еду, Агнес заговорила:
— Глава гильдии мясников и колбасников и люди с ним просят разрешения видеть вас. Пыталась втолковать им, что вы заняты, так они упорствуют, мол, времени много не отнимут. И не одни они такие.
— Еще кто есть? — спрашивал Волков, глядя, как она накладывает ему в серебряную тарелку отлично пожаренные куски свиной шеи с луком. Как отламывает хлеб, кладет его в тарелку хлебную, тоже из серебра, как наливает вино в великолепный стакан красного стекла.
— Конечно. Цех шляпников, гильдия мукомолов, коммуны городские всякие, община прихода Святой Магдалены — главы общины говорят, что они ваши старые знакомцы, и глава коммуны Святого Якова тоже. Цех валяльщиков. И другие, кто помельче.
— Подарки дарить хотят? — беря вилку и нож, уточнил кавалер.
— Как водится, — отвечала Агнес, садясь рядом с ним. — Спрашивали, когда вам будет угодно принять их.
— Вечер сегодня у меня уже занят.
— Я знаю, — кивала девушка, — завтрашнее утро тоже.
— Утро тоже?
— Завтра утром вы собирались смотреть юношей себе в учение и свиту.
— Ах да, точно, пусть тогда все визитеры будут к десяти утра, до обеда их приму.
Агнес кивнула.
⠀⠀
Каждый знает, что добиться от банкира приглашения на ужин непросто, а объятий — и того труднее. А Фабио Кальяри уж на что сед и стар, но не поленился, вышел встречать дорогого гостя во двор.
— Дорогой мой генерал, давно меня так ничто не радовало, как ваш визит.
Как только кавалер слез с коня, так старик кинулся его обнимать и не отпускал довольно долго. А как отпустил, так стал представлять всех остальных господ, что вышли встречать Волкова:
— Энрике Ренальди, мой крестник и друг, в отсутствие отца является главой фамилии Ренальди.
Волков и Ренальди чинно раскланялись.
— Пьетро Ренальди, племянник Энрике. Казначей нашего банка в Ланне. — Фабио Кальяри чуть понизил голос. — Весьма сведущий человек в делах двора его высокопреосвященства.
С ним тоже кавалер раскланялся.