— Про то, что, может, вы не будете отдавать все серебро вашим сеньорам? Может, продадите его за хорошую цену? Вам после трудов ваших ведь не помешает некоторое вознаграждение, — вкрадчиво и без спешки предлагал Энрике Ренальди.
— Не помешает, не помешает, — соглашался кавалер. — А что же вы, друг мой, знаете таких людей, что купят серебро? Думал я, что серебро покупают те, у кого есть свои чеканные дворы. Люди с титулами. Или какие-то серебряных дел мастера.
— Можем и мы купить, — не выдержал Алесандро Кальяри.
— Вы? — Волков немного удивился. — Вот уж не думал. А почем же вы готовы купить, сеньор Алесандро?
— Ну, не знаю даже, — начал прикидывать банкир, он даже на небо поглядел, словно там были цифры для подсказки, и, опустив глаза, закинул первый крючок: — Пятнадцать золотых гульденов.
«Пятнадцать золотых гульденов? Прекрасно звучит. Послушаешь его и подумаешь, что гульдены бывают еще и медные. — Волков едва не усмехнулся. — Да, а эти волки позубастее тех, что ко мне из Рункеля приходили, те начинали с восемнадцати крон, притом что крона еще и тяжелее гульдена».
— Пятнадцать гульденов? — Волков откинулся на спинку стула и стал вытирать руки полотенцем.
Банкиры ждали его ответа, и опять Пьетро Ренальди не выдержал:
— Что, мало вам, генерал? Давайте дадим вам шестнадцать.
— Шестнадцать? — Волков посмотрел на него выразительно и ответил: — Пришли ко мне купцы из города Рункеля — я вам рассказывал, что его разграбили ландскнехты, — так вот, они предложили двадцать четыре с половиной кроны за пуд.
— Двадцать четыре с половиной кроны? — переспросил Фабио Кальяри.
— Именно так, — подтвердил кавалер.
Алесандро Кальяри склонился к деду, стал ему что-то шептать на ухо. А Пьетро Ренальди в упор смотрел на Волкова уже как на противника.
К старому банкиру подошел слуга, стал ему на ухо что-то говорить, наверное, спрашивать про следующую перемену блюд, а тот раздраженно махнул ему рукой, мол, убирайся.
«Кажется, наелись банкиры». А Волков как ни в чем не бывало поглядывал на банкиров, из последних сил догрызая крыло вкуснейшего вальдшнепа.
А старый банкир, выслушав молодого и покивав головой, произнес:
— Мы готовы вам дать двадцать пять гульденов за пуд. Но если вы продадите нам не менее ста пудов.
— А двадцать четыре с половиной кроны — это в гульденах… — Волков сделал вид, что считает, хотя давно уже подсчитал.
— Хорошо, мы дадим вам двадцать шесть! — выпалил Пьетро Ренальди. — Но вы нам отдадите сто пудов.
— Двадцать четыре с половиной кроны — это почти двадцать семь гульденов, — наконец «подсчитал» кавалер. — На ста пудах — это сто золотых монет.
— Двадцать семь? — Фабио Кальяри скривился.
И тут Волков отбросил всякое притворство и заговорил как надобно, так что банкиры сразу поняли, с кем имеют дело:
— Пуд серебра — это почти две тысячи талеров земли Ребенрее, две тысячи талеров Ребенрее — пятьдесят шесть гульденов у любого менялы.
— Монеты и металл — разные вещи… — начал было господин Леманн.
Но Волков только поморщился.
— Не делайте из меня дурака, господин Леманн. Ваше влияние и ваши связи с княжескими дворами позволяют вам пользоваться их монетными дворами. Все князья в округе, все до единого, — ваши должники. Вряд ли вам откажет, к примеру, брат Илларион, когда вы попросите его перечеканить это серебро в талеры Ланна. А за то вы просто спишете долгов его преосвященству тысяч на пятьдесят, и все. Ваша прибыль очевидна и огромна. Ну, это я так думаю.
— Не так уж и огромна в описываемом вами случае, — заметил господин Леманн.
Но Волков лишь улыбнулся ему в ответ: он знал, что прав, он догадывался, что их прибыль будет в два раза выше их затрат, так что можно было не отступать.
— Что ж, — наконец решил Фабио Кальяри, — думаю, что мы сможем дать двадцать семь гульденов за пуд вашего серебра. — Он повернулся к Энрике Ренальди: — Энрике, ты не будешь возражать против такой цены?
Старший представитель фамилии Ренальди только горестно развел руками: ну, если господин генерал хочет лишить наших детей хлеба, пусть забирает наши двадцать семь золотых за каждый пуд своего серебра.
И тут господа банкиры получили от генерала еще один удар — вместо того чтобы с радостью согласиться на их предложение, Волков заметил:
— Ваше предложение весьма щедро, господа, но в делах денежных я предпочитаю не торопиться. Прошу у вас времени на размышление.
Банкиры снова переглянулись, и Энрике Ренальди спросил:
— И сколько же времени вам, господин генерал, потребуется на размышление?
— О том я вам сообщу, господа, — отвечал Волков, вставая из-за стола.
Банкиры для того его и пригласили, потому и торопились с приглашением, что хотели выторговать у него серебро, пока другие желающие не сыскались. Это было ясно, а значит, ему нужно было ждать. Значит, объявятся и другие желающие. Вот только времени ждать у него не было. Как тут ждать покупателя, когда у твоих земель сильный враг собирает людей?
⠀⠀