— Все равно другого для себя не мыслю, в жизни мирной у меня путей нет, — твердо произнес молодой человек.
Волков молчал, думал, а тут вдруг взял на себя смелость не кто иной, как Курт Фейлинг.
— Возьмите его, господин генерал. Сдается, что этому горемыке и пойти больше некуда. Беден, сразу видно.
— И куда же я его возьму? — Волков скривился.
— Так пусть к капитану Рохе идет, ротмистру Вилли будет другом, а то он часто грустить стал после того, как ротмистр Хилли погиб.
— Грамотны? — спросил Волков.
— Грамотен, счет хорошо знаю, пишу бегло, молюсь и читаю на языке пращуров.
— Ладно. — Волков стал резать колбасу. — Дня через три-четыре тут будет мое войско, найдете капитана стрелков Роху. У него в ротах есть ротмистр Вилли, пойдете к нему юнкером. Жалованье будет сержантское. Если он вас согласится оставить, значит, останетесь. Все будет зависеть от него — и от вас. Лености, трусости и снисходительности к делу он не потерпит. Имейте в виду.
— Спасибо, господин, — обрадованно произнес Юрген Кропп фон Эльбен и поклонился.
— Теперь говорите «господин генерал», — поправил его Фейлинг.
— Да-да, — тут же согласился Кропп. — Спасибо, господин генерал.
В то утро Волков посмотрел два с лишним десятка молодых людей, а взял всего лишь семерых. То были крепкие и умелые люди, все из хороших семей, с которыми он хотел сблизиться. Агнес то хлеб ему отламывала, то кофе наливала, а сама тут же говорила тихо:
— Этот юноша — племянник Карла фон Хайнцхоффера, род у них захудалый, бедный, оттого все что ни есть мужчины в роду военные. Хоть и бедные они, но в городе влиятельные. Тут каждый третий городской офицер из их фамилии.
Или:
— А, Румениге — знаю таких. На обеде дважды у них была. — Она улыбалась и кивала молодому человеку и его отцу, что стояли перед генералом. — Его, кажется, дед два срока в бургомистрах был. А его дядя так при дворе его высокопреосвященства и сейчас пребывает обер-шталмейстером. Юноша сей, я слыхала, оскандалился романом со знатной замужней дамой из дома Мериногов-Вестов, вот семейство и хочет его убрать из города с глаз долой, пока оскорбленный дом его не зарезал.
Она поставила серебряный соусник со сливками перед кавалером на стол, а сама подошла к представителям семьи Румениге, чтобы перекинуться с ними парой вежливых слов. Они и разговаривали как старые знакомцы.
«Ишь как она тут освоилась. Своя среди местных стала. И хорошо бы то было, да как бы потом за нее хлопотать не пришлось, как бы она имени моего не запятнала».
Почти по каждому из соискателей службы у девушки были сведения. Волков удивлялся всякий раз, хотя должен был уже и привыкнуть к цепкости ее ума. Все она запоминала, что хоть раз слышала.
Помимо этих он взял еще Людвига фон Каренбурга и одного юношу по имени Рудольф из купеческой, но очень богатой семьи Хенриков. Не хотел брать купца, но Агнес настояла, сказала, что все дела купеческие в городе разрешает дед этого молодого человека, который является главой Первой купеческой гильдии города Ланна, а это большая сила, большие деньги. Он не стал ей перечить.
Габелькнат и Тишель сами попросились в кавалерию, Кропп фон Эбель за неимением коня был отправлен генералом в стрелки, а четверых — Хайнцхоффера, Румениге, фон Каренбурга, Хенрика — он взял в выезд, так как кони и доспехи были у них хороши. Да еще и послуживцев они имели четверых, а ко всему прочему их отцы, чтобы сыновей взяли в службу наверняка, еще и заплатили Волкову триста шестьдесят монет на содержание своих чад.
В общем, дело было выгодным, он получил семь отлично вооруженных людей к своим гвардейцам, да еще и деньги на их содержание. По окончании смотра кавалер оглядел всех молодых людей и их боевых слуг, что остались на его дворе, и еще раз убедился в правильности своего выбора.
⠀⠀
Всех остальных соискателей он тоже посмотрел, всем им с извинениями отказывал, ни один не ушел обиженным.
А тем четырем господам, что остались при кавалере, он так сразу и сказал:
— Господа, один мой оруженосец стал знаменосцем и уже получил чин прапорщика, еще один — чин ротмистра кавалерии, двое были убиты, остался у меня только господин Фейлинг. — Курт Фейлинг сделал пару шагов из-за кресла генерала и поклонился новым господам, а Волков продолжил: — Он вам и будет начальником.
Шестнадцати- и семнадцатилетние молодые люди с удивлением смотрели на четырнадцатилетнего мальчишку, что стоял перед ними и был ниже всякого из них по росту. Видя их взгляды, Волков разъяснил молодым господам:
— Господа, мои слова для всякого из вас приказ, ежели я сказал, что господин Фейлинг для вас старший, то так тому и быть. Все вы крепче его и старше, все вы не один год истязали себя упражнениями в атлетических и фехтовальных залах. Но господин Фейлинг был со мной в сражении при холмах и участвовал в бестолковой, но храброй атаке рыцарей на арбалетчиков. А еще он был со мной при Овечьих бродах, и когда многие бежали, даже его старший брат, он остался со знаменем, один, без охраны. И стоял с моим знаменем, пока не зашло солнце и я не дал приказ отступать.